Сердце Волка

* * *

Он так и стоял под деревом, застыв как истукан, держа в руке нож и задрав голову вверх, когда его отыскала Ренн.

– Что случилось? – встревоженно спросила она. – Почему ты убежал? Ты что, съел что-нибудь не то? – Ей явно не хотелось высказывать вслух предположение о том, что и он, возможно, болен.

– Да нет, со мной все в порядке, – соврал Торак. Но руки его сильно дрожали, когда он засовывал нож в ножны.

– У тебя губы совсем серые, – заметила Ренн.

– Ничего, все уже прошло, – снова соврал он.

Когда Торак уселся с нею рядом под буком, Ренн мельком глянула ему на руки: никаких волдырей видно не было, и она вздохнула с облегчением, стараясь, впрочем, не выдать охватившую ее радость.

– Может, тебе плохой гриб попался? – предположила она.

– А Тайный Народ, – не слушая ее, спросил вдруг Торак, – какой он на вид?

– Что? Да ты же не хуже меня знаешь, что они точно такие же, как мы с тобой! Хотя если повернутся спиной, то может показаться, что они будто сгнили…

– А лица у них какие?

– Я же сказала: как и у нас! А что? Почему ты спрашиваешь?

Торак покачал головой:

– Мне показалось, я что-то такое видел… И подумал: а что, если это Тайный Народ ту болезнь вызвал?

– Нет, – сказала Ренн.

 – Это вряд ли. – Она по-прежнему не решалась рассказать ему, что узнала во время исцеляющего обряда. Нет, это же просто несправедливо! После всего того, что Тораку довелось пережить прошлой зимой!..

Чтобы отложить неприятный разговор, Ренн спустилась к ручью и принялась смывать с лица глину, но сперва с трудом сковырнула с ладоней толстый слой, позволявший спокойно держать в руках горячую золу.

Потом нарвала целую пригоршню влажного мха и вернулась к Тораку.

– Приложи мох ко лбу, – велела она ему. – Сразу легче станет.

Усевшись напротив, она вытряхнула из своего мешочка с припасами несколько лесных орехов и принялась камнем разбивать скорлупки. Одно ядрышко она протянула Тораку, но он отказался. Она чувствовала, что им обоим не хочется говорить о болезни, но оба они только о ней и думают.

Торак спросил, как она его отыскала.

Ренн фыркнула:

– Я, может, и не умею разговаривать по-волчьи, но уж твой-то вой запросто где хочешь узнаю! – Она помолчала. – От Волка по-прежнему ни слуху ни духу?

– Нет.

Ренн съела еще орех.

– Скажи, ведь этот исцеляющий обряд… не помог? – наконец неуверенно спросил Торак.

– Пожалуй, после него им стало еще хуже. Теперь и Ослак, и Бера считают всех в племени своими врагами.