Сердце Волка

Как и все лесные люди, он путешествовал налегке, взяв с собой только самое необходимое – для охоты, для разведения костра и для сна.

Всю свою жизнь он бродил по лесу с отцом; стоянку они устраивали чаще всего на одну или две-три ночи, а потом шли дальше. Они никогда подолгу не задерживались на одном месте, и преодолеть эту привычку Тораку оказалось труднее всего, когда он стал жить в племени Ворона, потому что это племя меняло стоянку не чаще чем раз в три-четыре месяца.

И потом, их было так много! Двадцать восемь мужчин, женщин и детей.

И еще младенцы. До прошлой зимы Торак ни разу ни одного новорожденного младенца не видел и все время удивлялся и спрашивал Ренн: «А разве они не могут ходить? Чем же они весь день занимаются?» И Ренн так смеялась, что даже падала на землю от смеха.

А он страшно на нее сердился. Но теперь эти воспоминания заставили его лишь сильнее тосковать по Ренн и Фин-Кединну.

Выйдя из долины Широкой Воды чуть южнее Гремящих Водопадов, Торак двинулся на восток, в следующую долину.

Там он встретил двух охотников из племени Ивы, которые плыли вниз по реке в лодках-долбленках. К счастью, они очень спешили и не стали спрашивать его, куда он направляется; они пристали к берегу лишь на несколько минут, чтобы предупредить его о грозящей опасности.

– С нашей стоянки вчера ночью удалось сбежать одному больному, – сказал один охотник. – Как услышишь его вой, сразу беги. Он больше не понимает, что он человек.

Второй охотник, горестно покачав головой, прибавил:

– Ох уж эта болезнь! И откуда она только взялась? Кажется, даже само дыхание лета теперь отравлено.

День начинал клониться к вечеру, когда Торак почувствовал, что за ним следят.

Он много раз останавливался и прислушивался, но так ничего и не услышал, а когда резко оборачивался или даже возвращался на несколько шагов назад, тоже ничего не замечал. Однако он чуял: преследователь рядом! Когда стали сгущаться тени, Тораку за каждым кустом стали мерещиться утратившие разум и бессмысленно рыщущие по Лесу маленькие злобные твари с острыми когтями и лицами из листьев.

Он устроил ночевку возле шумливой речушки, где синими светящимися стрелами носились озерные стрекозы, а комары чуть не сожрали его заживо, пока он не натерся соком полыни.

Впервые за последние шесть месяцев Торак ночевал один в Лесу.