Сердце Волка

Упавший на шалаш крепкий молодой ясень напрочь сломал три юных бука, вершинки которых Торак связал вместе; кроме того, ясень полностью перекрыл ему доступ к оставшимся в шалаше вещам. Впрочем, если повезет, пожитки свои ему вытащить удастся, во всяком случае, при свете костра Торак сумел разглядеть, что они как будто целы. А вот если бы сам он вовремя не проснулся, его точно раздавило бы деревом.

И все же… если этот преследователь хочет его убить, то зачем ему понадобилось предупреждать Торака своим смехом? Или он играет с ним, как кошка с мышью? Насылает на него опасность за опасностью и с любопытством наблюдает, что из этого получится.

Костер все еще горел. Взяв в одну руку горящую ветку, а в другую – нож, Торак внимательно осмотрел ствол упавшего ясеня.

И вскоре обнаружил следы от топора. Неглубокие, неровные, сделанные весьма неумело. Однако этого вполне хватило, чтобы дерево повалилось.

«Странно, – думал он, – а на земле не видно никаких следов. И ни малейших признаков того, что кто-то стоял возле ясеня и рубил его».

Торак еще раз осмотрел все вокруг, светя себе горящей веткой. Нет, ничего. Может, он что-то пропустил? Вряд ли. Уж следы-то он умеет читать очень хорошо.

Коснувшись пальцем ручейка древесного сока, сочившегося по стволу ясеня, Торак понял, что сок уже загустел, – значит, ствол был подрублен заранее, а потом его осталось только чуть толкнуть. Что преследователь и сделал, едва Торак уснул.

«Опять же странно, – нахмурился Торак. – Ведь нельзя же повалить дерево абсолютно неслышно!» Так почему же он ничего не услышал?

И тут до него дошло: он ведь ходил за водой к реке! Пока он наполнял бурдюк, шум воды, естественно, заглушал все прочие звуки!

Стоя среди темных деревьев над умирающими юными буками, Торак мечтал об одном: чтобы рядом оказался Волк.

От внимания Волка ничто бы не ускользнуло. У него такой тонкий слух, что он слышит, как проплывают в небе облака. И такой острый нюх, что он чует дыхание рыбы.

– Но Волка здесь нет! – сердито сказал себе Торак.

 – Он очень далеко отсюда, на Священной Горе.

Впервые за шесть месяцев он даже завыть не мог от тоски по своему утраченному другу: и представить себе невозможно, кто – или что – может ответить на его горестный призыв.

Выудить из-под обломков шалаша свои пожитки и построить новое убежище Тораку удалось только к середине ночи, и он просто падал от усталости. Очень неприятно, конечно, что он невольно послужил причиной гибели трех молоденьких деревьев.