Сердце Волка

Залезть на дерево времени у него не хватило – зубриха была уже рядом, он слышал ее сердитое сопение и даже за деревом чувствовал исходивший от нее жар…

И вдруг в самый последний момент она резко свернула в сторону, махнула хвостом и двинулась в чащу, круша густой подлесок. Зубренок бежал следом.

После их ухода на берегу ручья воцарилась прямо-таки оглушительная тишина.

Пот струился по лицу Торака, когда он в полном изнеможении прислонился к стволу дуба.

А незнакомый охотник стоял и, опустив голову, тупо раскачивался из стороны в сторону.

– Ты что же это делаешь, а? – задыхаясь, возмущенно завопил Торак. – Мы же оба погибнуть могли!

Охотник, не сказав ему в ответ ни слова, перепрыгнул через ручей, подобрал свои топоры, заткнул их за пояс и, шаркая ногами, вернулся на прежнее место. Лица его Торак по-прежнему разглядеть не мог из-за густой тени, зато отлично видел мускулистые ноги и руки и жуткий изогнутый нож, вырубленный из слюдяной пластины.

«Если дело дойдет до схватки, – думал он, – мне несдобровать». Ему ведь еще и тринадцати не исполнилось.

Внезапно охотник привалился к стволу дерева – его жестоко рвало.

Торак, тут же позабыв о своих опасениях, бросился на помощь.

Незнакомец уже совершенно обессилел. Опустившись на четвереньки, он исторгал из себя комки какой-то желтой слизи. Потом конвульсивно содрогнулся и выплюнул темный скользкий клубок размером примерно с кулачок ребенка и больше всего похожий на… клок волос!

Вздохнул ветер, шевельнул ветви деревьев, на лицо незнакомца упал солнечный луч, и Торак наконец смог как следует его разглядеть.

Этот человек наверняка был болен или безумен: там, где он вырвал у себя клочья волос – на голове и на подбородке, – виднелись кровоточащие проплешины. А все его лицо покрывали струпья темно-желтого цвета, превратившиеся в сплошную жуткую корку, похожую на березовый гриб.

Слизь по-прежнему душила его, он, кашляя и задыхаясь, выплюнул еще один комок волос и, присев на корточки, принялся остервенело чесать руку, покрытую ужасными пузырями.

Торак невольно попятился; рука его сама собой потянулась к племенному оберегу – кусочку волчьей шкуры, пришитому к куртке. Что же с ним такое, с этим охотником?

Вот Ренн бы сразу определила.