Пожиратель Душ

Деревья окутал белый иней, снег покрылся хрустящей ледяной коркой.

Давно минула полночь, и у Торака от усталости кружилась голова, но он упорно шел вперед. След тех, кто похитил Волка, вился перед ним в лунном свете, точно змея, и вел на север, все время на север.

Внезапно – настолько внезапно, что у него чуть сердце не остановилось, – прямо перед ним возникли огромные силуэты семи ужасных колдунов. Пожиратели Душ! Они преградили ему путь, и их длинные рогатые тени легли поперек тропы. «Мы станем править всем Лесом, – шептали они, и голоса их показались Тораку холоднее зимней пурги.

 – Все дрожит от страха при виде нас! Мы Пожиратели Душшш…»

Чья-то рука коснулась плеча Торака, и он невольно вскрикнул.

– Что с тобой? – спросила Ренн.

Он удивленно захлопал глазами. Перед ним стояли семь берез, покрытых белым сверкающим инеем.

– Так, померещилось, – пробормотал он.

– Что померещилось?

Торак знал, что Ренн немного разбирается и в снах, и в видениях, да к тому же у нее и самой часто бывали вещие сны.

– Ничего особенного, – сказал Торак.

Она недоверчиво фыркнула, но допытываться не стала.

И они потащились дальше. Дыхание вырывалось у них изо рта морозными облачками.

«Интересно, – думал Торак, – что это было такое? Неужели это видение означает, что Волка похитили Пожиратели Душ? Но зачем им Волк? И потом, не было ни одного следа их присутствия в Лесу. С тех пор как прошлым летом жителей поразила та страшная болезнь, Фин-Кединн успел переговорить с представителями всех племен и послал весть даже тем племенам, что обитают в Сердце Леса, на морских островах и в горах.

Ничего! Словно их и не существовало на свете! Похоже, Пожиратели Душ надолго залегли в свою берлогу, точно медведи зимой. И все же… Волк-то исчез!»

У Торака было такое ощущение, будто ему приходится идти сквозь слепящий туман – туман незнания и страха. Подняв голову, он увидел, что Великий Зубр светится высоко в небесах. От его холодного красного глаза исходила такая злоба, что Торак с трудом подавил волну паники, поднявшейся в душе.

Сначала он потерял отца. Теперь Волка. А что, если он Волка никогда больше не увидит? Что, если Волк уже мертв?

Просветы между деревьями стали шире. Впереди блеснула замерзшая река, по ее засыпанной снегом поверхности тянулись перекрещивающиеся цепочки заячьих следов. Вдоль берегов острыми пальцами торчал мертвый тростник – словно тянулся к холодным звездам.