Пожиратель Душ

 – Я ведь даже имен их не знаю».

«Мало кто знает их имена, – ответил Фин-Кединн. – А те, кто это знает, никогда об этом не говорят».

«А ты знаешь? – спросил Торак. – Почему ты не хочешь сказать мне? Ведь мне на роду написано с ними сражаться!»

«Со временем скажу» – вот и все, что ответил ему тогда вождь племени Ворона.

И все это время Торак никак не мог разобраться, как же Фин-Кединн к нему относится. Он принял его в свое племя, узнав о гибели отца, с которым они когда-то давно, оказывается, были добрыми друзьями.

Вот только Фин-Кединн очень мало и редко рассказывал о своем прошлом. Он сообщал Тораку лишь те сведения, которые считал совершенно для него необходимыми.

Так что теперь Торак знал лишь то, что Пожиратели Душ вступили в сговор, желая править всеми лесными племенами. И они уже начали забирать власть в свои руки, но могущество их было поколеблено сильнейшим пожаром, и с тех пор им пришлось скрываться. За это время двое из семерых нашли свою смерть. А потому согласно законам лесных племен их имена нельзя было произносить в течение целых пяти зим.

И одним из этих погибших колдунов был отец Торака.

Где-то глубоко в груди Торака проснулась знакомая боль. Ведь его отец присоединился к этим знаменитым колдунам, которых впоследствии стали называть Пожирателями Душ, чтобы творить добро! Так ему и Фин-Кединн сказал. И Торак прямо-таки уцепился за эти слова. Они стали для него законом. Фин-Кединн сказал ему еще, что, когда Пожиратели Душ стали совершать всевозможные злодеяния, отец Торака попытался от них уйти и они принялись ему мстить.

Целых тринадцать зим они на него охотились, и целых тринадцать зим ему удавалось от них скрываться. Он даже сына своего растил вдали от лесных племен и никогда не рассказывал ему о своем прошлом. И вот позапрошлой осенью Пожиратели Душ все-таки его настигли. Они наслали на него огромного медведя, в которого с помощью колдовства вселился злой дух. Этот медведь и убил отца Торака.

А теперь Пожиратели Душ взяли в плен Волка.

Но почему Волка, а не самого Торака? Почему, почему, почему?

И несмотря на мучившие его вопросы, Торак уснул, убаюканный стонами ветра.

Кто-то тряс его за плечо, кто-то звал его по имени.

– Что-что?.. – пробормотал он еле слышно, потому что спал, уткнувшись лицом в олений мех.

– Торак! Да проснись же! – кричала Ренн. – Мы выйти не можем!

Он с трудом стряхнул с себя сон, приподнялся и сел, насколько это позволяла низкая крыша пещерки. Ренн была рядом.