Времена Бессмертных

Какого черта я готов пойти на попятную?

Оказавшись возле Импалы, брошенной на рельсах, Август заметно занервничал, стал интересоваться, все ли он сделал как надо, и будет ли ему выплачено обещанное. Я начал загораться, приступ гнева набирал свою силу. Лучше бы ему замолчать и убраться отсюда подальше…

– Парень, ты выполнил свою часть сделки, теперь просто успокойся. – осадил очкарика, Спартак. Я всегда удивлялся его выдержке.

– Сами знаете, что девчонка не из простых, а я пошел на ужасный риск, помогая вам…

– Заткни пасть, понял? – перебил его я, демонстрируя сжатые кулаки, дабы он понял, что я на приделе.

 – Ты сделал это ради себя! Ты просто еще один засранец, готовый пойти на все, лишь бы обеспечить себя Ядом.

– Но мои деньги… – начал он, но когда я сделал пару шагов ему на встречу, замолчал и потупил взгляд. – Вы тоже мало смахиваете на героев. – буркнул он себе под нос и поспешно сел в машину, на пассажирское сиденье рядом с девушкой.

Я и Спартак не спешили продолжать путь, мы дышали прохладным воздухом и носками ботинок пинали мелкие камушки возле старых рельсов.

Молчание затянулось надолго и когда стало понятно, что нужно что-то предпринимать дальше, Спартак заговорил первым.

– Как-то все странно вышло, да?

– Главное что начало положено.

– Ты как-то не особо воодушевлен!

– Мы похитили человека и намереваемся требовать выкуп у ее отца, причем тут воодушевление?

– Но… Когда мы сделаем это, Саванна поможет тебе найти сестру… И твоих родителей. Не в этом ли суть всего дерьма?

– Да.

Да… Только вот она странная, не думаешь? Наша пленница! Идет за нами, как будто мы ее старые друзья, беспрекословно садиться к нам в машину, будто мы ее на пикник хотим отвезти. Не выкинула бы чего…!

– Ее зовут Аврора. И да, она немного того! Но миленькая.

Спартак дернул плечами, словно говоря «ну и какого хрена тебя это беспокоит?», и нырнул в машину. Вот я и задумался, а кого хрена меня это беспокоит? Аврора… Ну и имена у них в Византии, дурдом! Выпендрежники чертовы.

И мы просто поехали, оставляя центральную площадь Окраины где-то в стороне, трясясь на заросших сорняками рельсах и думая каждый о своем. Я лично размышлял о своих чувствах (не перевариваю этого слова) к Саванне, думая о том, что же все-таки меня к ней тянет? И углубляясь в эти размышления, ощущал лишь нервозность и почти болезненное притяжение. Мне нужно иметь ясную голову, не засоренную всякими там чувствами, и от нечего делать стал наблюдать за пленницей.