Магия и прочие приключения

Солнце успело склониться к закату, когда старец наконец услышал голос, мощный, усиленный магией:

– Моннер! Мы знаем, что ты здесь – выходи, или гнев Вершителя испепелит тебя!

Старик не шелохнулся, только усмехнулся в густую бороду.

– Считаю до десяти! Если не появишься, пеняй на себя!

Монах закрыл глаза и сложил руки на груди. Никуда выходить он уже не собирался.

***

Гвардейцы оцепили деревню. Они свысока взирали на сиволапых крестьян, поигрывая пиками и саблями, но сами с опаской следили за «паучьей» братией.

Монахи стояли вокруг холма неплотным кольцом. Их простые рясы из некрашеного полотна и суровые лица свидетельствовали, что слуги Вершителя собрались не для хоровода. Ни свежая зелень, ни пение птиц в голубых небесах не могло их отвлечь – все взгляды были прикованы к земляному холму с зияющей норой. Оттуда не доносилось ни звука, ни шороха.

Тидер не стал тратить слова на долгие уговоры. Как показывал его немалый опыт, слуги Дьяволицы не сдаются.

Жестом он приказал гвардейцам отступить подальше, оставляя только монахов. Мысленно скривился. Низшая ступень Ордена Паука, ещё толком не освоили управление Даром, но в спешке пришлось брать тех, что оказались поблизости.

– Во имя торжества справедливости – нет пощады виновным! Нет прощения тому, кто использовал Дар против святой Церкви! В круг, братья, – скомандовал Тидер. – Сплетайте вокруг холма защитную сферическую сеть, радиус четыре роста, густота… для начала семь пунктов.

Если будет мало, нарастите.

Монахи слаженно развели руки, выполняя команду.

Тидер единственный остался внутри сферы, лицом к норе колдуна. Вытянув правую руку, коснулся невидимых «нитей»… И тут же вокруг холма кольцом полыхнуло пламя. Земля пошла глубокими трещинами.

– Эффектно, но слабенько, Моннер. Не против меня.

Теперь Тидер вскинул левую руку. На ладони чернел узкий шрам в форме серпа. Опять он единственный «жнец» на всю округу…

Из шрама вырвался яркий луч золотого света, пробежал по рвущейся трещинами земле до холма.

Тидер прищурился и начал методично, будто нарезая хлеб на доске, полосовать горящий холм золотым лучом.

С каждым взмахом ладони пламя опадало, рытвины перестали расползаться, как змеи. Ободренные монахи сомкнулись плотнее, кто-то в запале подбежал слишком близко – и словно взорвался изнутри. «Жнеца» это не отвлекло.

Вскоре истерзанный холм наконец утих.