Плейбоев не ревнуют

– Чего ты хочешь? Назови свою цену.

Роман открыл было рот, чтобы заявить старому козлу, что предложить ему нечего, но почему-то замешкался. Взглянул на Грейси, которая изо всех сил старалась не смотреть на него. Вспомнил, как Саттон некогда пытался при каждой возможности разрушить их отношения, потому что Роман – сын военного – не казался ему подходящей партией для его драгоценной дочки. Но с тех пор Роман проделал большой путь. Теперь он нужен Саттону, и тому явно нечего терять.

Он неспешно скользнул взглядом по фигурке Грейси:

– Как насчет одного часа наедине с твоей дочерью?

Грейси моргнула один раз, второй и недоверчиво поинтересовалась:

– Для чего?

Губы Романа медленно расползлись в улыбке.

– Это уж мне решать.

Грейси открыла рот, но не издала ни звука. Он сумел лишить великую Грейс Винчестер дара речи. Вот это достижение! Оно принесло ему даже большее удовлетворение, чем можно было ожидать.

– Я пошутил. Просто хочу поговорить.

– Но я не хочу с тобой говорить! – Грейси бросила обеспокоенный взгляд на отца.

Может ли Саттон действительно ее заставить? Приказать ей с ним поговорить, зная о том, что произошло между ней и Романом?

– Даю тебе пятнадцать минут, – сказал Саттон, подтвердив, что он действительно такой ублюдок, каким его считал Роман. Торговать собственной дочерью!

– Папа! – ахнула Грейси и умоляюще посмотрела на Романа.

– Сорок пять, – отрезал тот, не обращая на нее внимания.

– Двадцать, – не мешкая ответил Саттон.

Уму непостижимо!

Грейси стояла с открытым ртом, не в силах поверить, что этот разговор происходит наяву.

Что за нее торгуются, как за вещь!

– Тридцать, и ни минутой меньше. Это мое последнее предложение. Или разбирайся сам, дедушка.

Проглотив «дедушку», Саттон поразмыслил секунд десять и ответил:

– Договорились.

Подумать только! У этого человека даже щепотки достоинства не осталось… Грейси, конечно, сама предложила помочь, но, судя по ее изумленному взгляду, вряд ли она имела в виду что-то подобное.

Вопрос в том, согласится ли она? Саттон, может, и забыл, что такое порядочность, но Роман пока помнил.

– Что скажешь, Грейс? Пообщаемся полчаса?

Ей явно хотелось сказать «нет». Но тут Саттон разразился кашлем, его лицо побледнело, а дыхание стало прерывистым. Грейси болезненно сморщилась, положила руку отцу на плечо и, когда приступ наконец закончился, ответила:

– Конечно.

– Я попробую что-нибудь сделать, – пообещал Роман.