Бунт страсти на острове

Она улыбалась и старалась действовать беззаботно, но болезненно осознавала, как краснеет от смущения.

Луис поднял глаза от черной бутылки водки и злобно усмехнулся:

– Ты обиделась?

– Ты заслужил то, что получил, за то, как поступил с моим братом, – сказала она. «И со мной».

Узнав о том, что Луис предал ее брата, Хлоя не находила себе места. Неужели Луис и Хавьер всегда презирали ее семью? Или причиной этого стал ущерб, нанесенный ужасным убийством их матери от рук их отца?

Их матери были ближе, чем сестры.

Хлоя помнила, что Луис и Хавьер стали частью их жизни. Они приходили и оставались с ними целыми неделями на школьных каникулах. Когда ей исполнилось восемь, а им по восемнадцать лет и они уехали в университет, они все равно навещали ее семью в Париже.

Их визиты всегда радовали ее мать. Когда у нее диагностировали рак легких, братья Касиллас были рядом с Хлоей и Бенджамином. Луис часто навещал их мать в больнице, сотрудники которой полагали, что он ее сын.

Неужели все чувства, которые он испытывал к семье Хлои и Бенджамина, были ложью? Если нет, то как он мог обмануть ее брата и заставить его подписать контракт в тот день, когда болезнь их матери объявили неизлечимой?

Луис взял бутылку рома, откупорил и понюхал ее содержимое.

– Что бы мы ни сделали с твоим братом, он отплатил нам сторицей, – сказал Луис. – Он зашел слишком далеко, и ты тоже. Благодаря тебе и твоему брату, наши с Хавьером имена втоптали в грязь.

– Так вам и надо! – Она ненавидела дрожь в своем голосе.

Сглотнув, она прибавила: – Ты воспользовался положением, когда наша мать умирала. Надеюсь, журналист, обнаруживший судебный запрет, раскроет ваше предательство всему миру, и каждый узнает, какие вы отморозки, братья Касиллас.

Луис одарил ее ледяным взглядом, и по ее спине пробежал холодок.

– Мы не обманывали твоего брата.

– Вы его обманули. Мне все равно, что решил суд. Вы подставили его, и вы это знаете.

Он раздул ноздри и протянул руку к миксеру для коктейля.

– Я должен кое-что тебе сказать, дорогая. Мне жаль Бенджамина.

– Я не сомневаюсь, – презрительно ответила она и тряхнула головой.

– Процентная ставка была снижена с двадцати процентов до пяти по совету нашего адвоката. Вклад твоего брата в проект был частью финансирования, а мы с Хавьером выполняли всю работу.

Луис хорошо помнил этот разговор. Это было одно из немногих ярких воспоминаний о том дне, когда он и Хавьер старались спасти сделку.