Ночка

О, о, а давай я ему отвечу и скажу типа «Эй, чувак, твоя цыпа тебе не дала, а нам вот легко. А знаешь почему? Потому что ты лох!» Ха-ха-ха! Смешно же будет?

Но поддержки на свою, как он считал удачную, шутку Витек не получает.

– Выключи телефон и выкинь симку, – приказывает Роман.

– А можно я ему хоть смску напишу? – не унимается Витек.

– Потом на нарах будешь смски писать, в соседние хаты.

– Да понял, понял, не шуми.

И пока Витек возится с телефоном, а Леха ворошит палкой горящую сумку в костре, Роман с нескрываемым интересом углубляется в содержимое кошелька.

– Нормульно, с таким выкупом можно бы и отпустить… – наконец, изрекает он.

Жгучая волна радости простреливает Катю с ног до головы. Наверно, никогда еще за всю свою недолгую жизнь не была она так счастлива, как сейчас, когда уничтожены были ее сумка, телефон, деньги, но сама она осталась в целостности и неприкосновенности… сберегла честь, здоровье и – самое главное – свой хрупкий, ранимый, но весьма разносторонний и трогательный внутренний мир.

Даже золотая медаль на школьном выпускном не дала и толики той радости, что переживала девушка сейчас.

– Спасибо, мальчики, большое спасибо, – оживленно щебечет Катя, с благодарностью, каким-то нелепым восторгом и нежностью поглядывая на хмурых гопников, – я никому не скажу. Никогда и никому. Я обещаю. Я клянусь вам! Спасибо!

– Можно бы отпустить… – равнодушно продолжает незаконченную мысль Роман, – но.

У нас было такое чудесное романтическое знакомство. Разве ж можно омрачить его какими-то деньгами… Мы же не проститутки какие-то, чтобы продаваться, Катенька. Да еще и так задешево. Ты как-то плохо о нас думаешь. А мы люди благородные, имеющие честь и достоинство! И от принципов своих по одному лишь бабскому слову не отступаем.

Парень тут же резким и властным движением цепляет ее за руку.

– Лех, стань пока на атас! И так уже заболтались. В угол, сучка. И попробуй только пискни.

Витек прыскает от смеха, Леха устремляется на атас, на выход к улице, а Катя из последних сил удерживает сознание…

Глава

III

Она беззвучно плачет. Роман уверенно и бескомпромиссно тащит ее в угол, все это сопротивление забавляет его. Катя немного упирается, но не представляет для насильника реального препятствия, в руках у нее по-прежнему бутылка пива, щедро врученная ей еще в начале всех этих разговоров.