Битва над бездной

– Охо, ты опять ткнул пальцем в старую рану, – холодно рассмеялся Маликов, а затем, глубоко вдохнув, продолжил: – Ну ладно, повеселил ты меня, надо же, ни в чем не уступил заслуженному генералу, что за подполковники пошли, что не могут в угоду старшему начальнику поменять позицию по обычному делу.

– Извините, товарищ генерал, я не могу согласиться с тем, что подвергает сомнению мой профессионализм, достоинство и честь.

– И правильно делаешь, – тепло сказал Маликов. – Извини, что заставил понервничать. Хотел еще раз убедиться, что у нас есть офицеры, умеющие постоять за себя даже под давлением начглавка, а то до твоего звонка пришлось целый час слушать одну улитку в человеческом обличье и лампасах.

Понимаешь, ни совести, ни чести, ни достоинства, гнется, словно беспозвоночное существо. Оказывается, сейчас, в наше нескучное перестроечное время, это гибкостью и толерантностью называется. Вот и думаем мы тут с одним нашим руководителем, как бы с такими конформистами не пришлось бурю пожинать. Ты меня понял, подполковник?

– Понял, товарищ генерал, – без особого энтузиазма ответил Эди, а сам в этот момент подумал: «Как же я с самого начала не почувствовал, что тот несколько взбудоражен и категоричен в оценках, будто мир видит через прицел автомата.

Видно, они с тем руководителем на пару изрядно подняли тонус перед отъездом домой, а я не ко времени позвонил и попался под раздачу».

– Да, вот еще что, Эди, ты напрасно мозги не напрягай, ища ответы на мои вопросы, а то я тебя знаю, – буркнул генерал, будто услышал ворошение его мыслей.

 – За проявленную самостоятельность и находчивость хвалю. Анализ твой действительно был безукоризнен и, главное, подтвердился полностью. И информация от мегеры о министре оказалась как нельзя кстати. Представь себе, что мы не узнали бы своевременно о знакомстве резидента с твоим земляком… Ну и каковы ощущения у тебя после этого, а-а?

– Озноб бьет, товарищ генерал, – подыграл ему Эди.

– То-то и оно, так что не забудь ей при удобном случае спасибо сказать, а уж лучше задери юбку, она это любит, – хохотнул Маликов.

– Не забуду, обязательно скажу, – заметил Эди, не отреагировав на его слова о юбке.

– Если тебе больше нечего сказать, будем заканчивать наше телефонное совещание. Пусть Минайков идет к министру и переговорит с ним. Расписку о неразглашении от него я сам получу, а то ты действительно можешь посоветовать Иванкову направить к нему Бузуритова, который прочтет ему лекцию о политической бдительности.