Битва над бездной

– Of course, if he was born here, – хихикнул Марк, – They just had to check him well[7 - – То есть как отравился, надеюсь, это не серьезно?– Уличными пирожками.– Не знаешь, врачу показывался?– Он не говорил, и я не спрашивал.– А надо было, ты же понимаешь, что теперь он не станет ни есть, ни пить.– Может, вариант с соком? Мы так тоже делаем.– Надо было заранее предусмотреть все варианты. Гюнтер, а это не навредит ему сильно? Нам он нужен здоровый.– Только чуточку, но со временем пройдет.– Буянить не будет?– Что вы, будет паинькой.

– Тогда готовь свой сок, пока он не вышел. А что значит, будет паинькой?– Будет ласковым.– Вот как? Тогда, если не секрет, скажи, где учился, что так глубоко знаешь русский?– Так я родился и жил в Казахстане.– То есть тебя особо и учить не надо было.– Конечно, если он родился здесь, его надо было только особо проверять.].

– Прекрати, Марк, паясничать, – сухо уже на русском произнес Моисеенко и, взяв его под руку, зашагал к арке, условно отделявшей комнату от прихожей и туалета, чтобы перехватить Эди, когда тот будет возвращаться к столу.

– У вас с русским ничуть не хуже, – теперь уже произнес Гюнтер, активно смешивая ложкой вылитую им в графин с соком из небольшого флакончика жидкость. – Может, расскажете?

– Это длинная история, как-нибудь на досуге и расскажу, – пообещал Моисеенко, глядя, как тот уже ставит в центр стола графин с «начинкой».

– Я обязательно напомню вам, – утвердительно промолвил Гюнтер, демонстративно показав рукой на графин.

– А я обязательно расскажу, – заметил Моисеенко и, удовлетворенно кивнув головой, направился в сопровождении Марка к столу.

Через пару минут вернулся и Эди.

– Извините, не знаю, как вас зовут, что без разрешения вломился в туалет, видите ли… – начал объяснять Эди.

– Не стоит извинений, Гриша свой парень, у него нет к вам претензий, тем более Марк рассказал нам о вашем отравлении, – пояснил Моисеенко, выстрелив холодным взглядом в сторону Гриши-Гюнтера.

– И действительно, не стоит извиняться, такое с любым может случиться.

Эти уличные коммерсанты обнаглели совсем. Чтобы заработать, они готовы подсунуть человеку какую-нибудь гадость в хорошей обертке, так что вы очень рисковали своим здоровьем, – с еле заметным акцентом, который можно было легко принять за прибалтийский, произнес Гриша.

– Очень жаль, дорогой Эди, что вы заболели, а то хотел отметить ваш приезд хорошим вином и отменной закуской, – с грустью в голосе промолвил Моисеенко.