Битва над бездной

Понимаете, у меня в юности был товарищ с подобным коротким именем, но отчего-то именно в этот момент я о нем вспомнил.

– Его тоже Гришей звали? – спросил Эди, давая тем самым почувствовать собеседнику, что не поверил приведенному им аргументу, но в то же время протянул ему вроде спасительную соломинку, за которую тот мог ухватиться. При этом сам подумал: «Интересно, с чего это шпион так остро среагировал на Гю, уж не сболтнул ли случайно реальное имя своего коллеги, что вполне возможно? Допустив такой вариант, я должен попробовать сыграть на этом», – решил Эди, продолжая наблюдать за напрягшимся Марком.

– Ну да, Гришей, отсюда и такая связка получилась, – воспользовался он провокационной подсказкой Эди.

– Бывает, – расслабленно заметил Эди. – Так и быть, доставлю Грише или Андрею Ефимовичу повод для смеха, рассказав об этом случае. Или просто скажу, мол, привет Гю.

– Зачем вам это, хотите рассорить меня с ним? – с тревогой в голосе спросил Марк.

– Думаю, это, наоборот, развеселит их, – усмехнулся Эди, сделав вид, что не обратил внимания на изменение настроения собеседника.

– А если я попрошу вас не делать этого? – вопросительно промолвил тот, бросив на собеседника изучающий взгляд.

– Скажите, что вас так напрягло, тогда не стану их веселить, – пошутил Эди, не отреагировав на его вопрос.

– А без объяснений нельзя?

– Можно, но, поймите, мне очень хочется узнать, почему этого прилипалу, или по-вашему зануду, вы назвали Гю, – спокойно, но твердо произнес Эди.

– Охо, вам дай палец, так вы всю руку отхватите, – рассмеялся Марк. – Чувствую, уроки Андрея Ефимовича вам на пользу пошли, в чем-то даже похожи на него стали.

– Это хорошо или плохо?

– В целом хорошо, но в данном случае было бы лучше, если вы обещали больше не вспоминать о Гю.

– Обещаю, если ответите на мой вопрос, но только честно, а то в первом случае вы воспользовались моей не совсем удачной подсказкой.

– Хорошо, отвечу – это начало имени Гриши, – буквально выдавил из себя Марк.

– По такой логике вы должны были Гри сказать, а прозвучало Гю, выходит, вашего товарища иначе зовут, – вновь усмехнулся Эди.

– Вы правы, его Гюнтером зовут, – сухо обронил он.

– И стоило ли, дорогой Марк, из-за этого так напрягаться? – безразличным тоном произнес Эди. – Знаете, там, где я родился, каждый второй немец был или Гюнтер или Густав, а дети меж собой звали их кого Гришей, а кого Геной.