Волшебные греческие ночи

Неужели в мире еще остались люди, не говорящие по-английски?

Наконец она ответила на безупречном английском:

– Я никого не жду.

Что же, повезло ему.

Гианнис протянул ей руку.

– В таком случае позвольте мне проводить вас, мисс…

– Табита. – Щеки девушки, не закрытые маской, порозовели. – Меня зовут Табита.

– Рад познакомиться с вами, Табита. Я Гианнис Басинас. Окажите мне честь сопровождать вас на бал.

Табита осыпала себя внутренними проклятиями. Зачем же она назвалась настоящим именем?

Как же она так опростоволосилась? И перед кем? Перед самим Гианнисом Басинасом.

Она же должна быть Амелией Коултер, как написано в пригласительном билете, который она держит в руке.

Ей не следовало принимать щедрое предложение миссис Коултер. Но Табита буквально потеряла голову при виде роскошного бального платья. Ей нестерпимо захотелось хотя бы на один вечер отвлечься от тяжелой физической работы по уборке номеров.

Будь жив ее отец, она бы могла присутствовать на подобном бале в качестве настоящей гостьи, а не самозванки, проникшей на бал под чужим именем.

Если только Гианнис заподозрит в ней служащую отеля, ее немедленно уволят.

Пока он ничего не подозревал.

Да и с какой стати? У него сотни служащих только в этом отеле. А горничные – это всего лишь незаметные труженицы, наводящие чистоту в номерах богатых клиентов.

Эта мысль немного ее успокоила, и она продела руку под его локоть, почувствовав, как заколотилось ее сердце.

Высокий, с копной коротко стриженных каштановых волос, Гианнис не обладал классической красотой – слишком длинный нос и не в меру острый подбородок.

У него было живое лицо с подвижными и выразительными чертами. А маскарадный костюм с черной кожаной маской делал его похожим на пирата. Он был хорош до умопомрачения.

– Вы из какой части Англии? – спросил он, пока они шли по длинному коридору к бальному залу.

– Оксфордшир, – осторожно ответила она.

– Прекрасное графство.

В душе Табита была с ним согласна, хотя не была там с тех пор, как ее вышвырнули из родительского дома. Ей было больно думать о том, что она потеряла и о чем тосковала.

Тем не менее она улыбнулась, согласно кивнула и молилась в душе о смене темы разговора.

А еще ей ужасно хотелось, чтобы Гианнис ускорил шаг. Они плелись как черепахи.