Журнал «Рассказы». Запечатанный мир

По памяти нащупав в темноте рычаг, он рывком потянул его вверх. Два десятка ламп ярко вспыхнули и погасли, затем снова начали разгораться с тихим, мягким дребезжанием. Иту взглянул на приборы – все стрелки были на своих местах, только та, что отвечала за напряжение в сети, немного скакала. Видно, ветряки барахлят – осенью ветры часто приходят оттуда, откуда не ждешь.

Иту начал вечерний обход. В гулкой тишине котельной капель из протекающей трубы или дребезжание прохудившегося котла сразу давали о себе знать.

Но сегодня Иту не услышал ничего необычного. Закончив осмотр на первом этаже, он поднялся на второй.

Там он мельком заглянул в пару служебных помещений и задержался возле комнаты, которая находилась прямо над котлом. Он снял с шеи потертую веревку с ключом, открыл тяжелую, побитую ржавчиной дверь и вошел внутрь. Здесь, посреди труб и изогнутых линз, покоилось сердце котельной. Конечно, это было не настоящее сердце. Это был камень, идис, он лежал за твердым прозрачным стеклом и равномерно светился, изредка по нему пробегали яркие оранжевые сполохи.

Про себя Иту всегда называл камень сердцем. Именно идис, а не уголь или электричество, нагревал воду в котле под действием света.

Зимой, когда город утопал в снегу и по льду пролива носились снежные смерчи, вся котельная представлялась Иту огромным зверем. Днем этот зверь смотрел на город черными глазницами окон, а ночами спал, но сердце зверя непрерывно перекачивало жаркое тепло по его венам.

Во вторник Иту вышел на промозглый двор в то время, когда Тали обычно приходил на площадку.

Прождав с полчаса, он вздохнул и решил вернуться к работе, но вдруг увидел вдалеке тонкий мальчишеский силуэт. Тали полушел-полубежал к стадиону все в той же куртке и шапке. Поравнявшись со стариком, он улыбнулся и сказал:

– Я пришел! Можно сначала позаниматься, а потом к вам?

– Можно, конечно. – Иту улыбнулся в ответ. – Только не сиди под дождем, как в прошлый раз.

– Не буду, – пообещал Тали.

В этот раз Иту раздобыл к чаю шоколад, черный и горький, но Тали смаковал каждый кусок как редкое лакомство. Наконец, оторвавшись от угощения, он спросил:

– Так вы научите меня стрелять?

– Научу, – ответил Иту, – но сперва принеси мне печать от отца. Нужно, чтобы он знал.

Тали потупился и ничего не ответил.

«Ну вот и обидел мальчонку, – сказал себе Иту. – Хотя печать – дело нехитрое, написал что надо, приложил штамп, и готово. Странно это».