Тайны Нельской башни

Эти странные слова, неистовое бесстыдство любовного признания, которое в них содержалось, великолепное бесстыдство поз и одежд, неожиданность этой сцены, роскошная и загадочная обстановка – все это глубоко поразило братьев, но если Филиппу показалось, что развращенность этих трех незнакомок переходит все границы, если он решил, пусть и не разделяя всех предрассудков того времени, что имеет дело с неким адским явлением, то Готье – восхищенный, покрасневший, слегка бледный – подошел к столу и сел рядом с той, кого назвали Талией.

«Она блондинка! – подумал он просто. – Видит Бог, сегодня вечером я обожаю блондинок…»

Не находя, что сказать незнакомке, он запечатлел на ее белых плечах поцелуй столь страстный, что распутница вздрогнула.

А каким еще именем мы можем назвать этих женщин?

Готье в этот момент разразился неудержимым, немного безумным хохотом, и произнес:

– Так здесь будет и наш славный Буридан?!

– Уже должен бы быть, – хриплым от нетерпения голосом отвечала та, которая присвоила себе имя Аглаи.

Слова эти дама произнесла не без глухого раздражения.

Филипп д’Онэ смертельно побледнел, но с места не сдвинулся.

И так как уже зазвучала музыка виол – музыка такая же приятная, как и аромат, исходивший от свечей, как и гармония редких цветов, стоявших на столе, музыка, порождающая порочные ощущения и безумные томления, – Готье схватил серебряный кувшин, отлил немного пьянящей темно-красной жидкости в хрустальный бокал Талии, а затем наполнил до краев и разом осушил свой собственный кубок с такими словами:

– Я пью за вечную владычицу, которая ведет мир сквозь наслаждения восхитительно порочных грез – за Любовь! Я пью за вас, богини или смертные, дочери неба или дочери преисподней, прелестные красавицы, и за тебя, чудесная Талия, одна улыбка которой проливает на меня невиданные сладострастия… Ну же, брат, подходи, раз уж тебя зовут! Забудь ненадолго о своих тревогах, которые вернутся к тебе у дверей этой башни; проживем час этого сна, раз уж мы здесь оказались… Что до меня, то я всецело отдаюсь тому очарованию, что меня держит, даже если найду здесь смерть!.

– Прекрасно сказано! – воскликнула та, которая назвалась Пасифеей.