Маргарита Бургундская

В ту секунду, когда жандармы министра, откликнувшись на сигнал, поднимались по лестнице, Ланселот Бигорн, появившись позади братьев д’Онэ, обхватил Готье за плечи и втолкнул его в третью, самую дальнюю комнату, и на крик «Вперед!», изданный Гийомом и Рике, ответил другим:

– Отступаем!

Буридан, обернувшись, в один миг оценил ситуацию. В тот же миг король и император, схватив юношу за руки, потащили его к двери.

– Раз уж ты осел, – проговорил Гийом, – и способен всю жизнь колебаться между Мариньи и нами…

– Буридан, еще немного – и мы точно заплачем, – поддержал товарища Рике.

 – Похоже, лицо этого Иуды Мариньи нравится тебе гораздо больше, чем столь приятные физиономии твоих старых друзей. Ты просто упрямый осел, Буридан.

– Иа! – радостно подтвердил Бигорн.

Искатели приключений отступили в зал, где Бигорн уже активно поработал. Заперев дверь на засовы, Ланселот придвинул к ней громадный сундук, на который начал наваливать всевозможную мебель.

– Вот укрепления, – сказал он, – вот осадная провизия. А это наш путь к отступлению.

Говоря так, он последовательно указывал на сиденья – огромные дубовые кресла, которые, будучи нагроможденными одни на другие, действительно образовали неприступную стену; затем на стол, куда он перенес все, что нашел в доме из еды, а именно: хлебцы, бесчисленное множество кувшинов с вином, хорошо проваренный кусок оленины и несколько тушек птицы, которые на деньги прево Бигорн купил уже поджаренными на Гусиной улице.

Затем, наконец, он подвел товарищей к окну и продемонстрировал уже привязанную длинную веревку, по которой Филипп и Готье поднялись со двора.

Улыбнувшись, Буридан положил на стол с провизией свою окровавленную шпагу и тотчас же принялся помогать Бигорну подтаскивать к двери мебель.

Филипп опустился на стул, внешне безразличный ко всему, что происходило вокруг.

В едином спонтанном порыве Готье, Гийом и Рике повернулись к столу с едой и напитками, издав тройной вопль радости.

– Мы только что трапезничали, – сказал Готье, – но это не повод для того, чтобы не испытывать голод.

– И серьезный повод для того, чтобы испытывать жажду, – заметили двое других.