Маргарита Бургундская

Я не прошу ни вашей благосклонности, ни вашей протекции…

– И что же вы просите? – вопросил Валуа с легким удивлением.

– А вот что, монсеньор! – отвечал Буридан, во взгляде которого зажегся огонек надежды. – У Монфокона я сделал вам признание, от которого зависит вся моя жизнь, сказал вам, что люблю одну девушку…

Валуа резко дернулся, и Бигорн отметил это движение.

– Эта девушка, – продолжал Буридан, – была тогда вашей узницей, или, по крайней мере, была таковой прежде, пусть и не очень долго.

Как видите, монсеньор, судьбой было предназначено, чтобы та, которую я люблю, будучи вывезенной королевой из Тампля, стала вашей пленницей и теперь находится в особняке Валуа.

– Кто вам сказал, что Миртиль находится в моем особняке? – прохрипел граф.

Буридан уже открыл было рот, чтобы ответить, но Бигорн, опережая его, проговорил:

– Симон Маленгр.

– Монсеньор, – продолжал Буридан слегка дрожащим голосом, – верните мне Миртиль, поклянитесь, что никогда больше не станете ничего замышлять против нее, и я стану вашим преданным слугой.

Несколько минут Валуа молчал. Странное волнение отражалась теперь на его лице. При имени Миртиль, им же самим и произнесенном, он побледнел и задрожал. Он смотрел на Буридана уже не с презрением, уже не с горделивым высокомерием могущественного сеньора, говорящего с жалким студентом, но с ревностью человека влюбленного, столкнувшегося лицом к лицу с более удачливым соперником. Он забыл даже то, что, по сути, он был пленником Буридана, находился в его власти… Его трясло от ярости…

– Я не отдам вам эту девушку, о которой бы говорите с такой дерзостью и к которой должны относиться с тем почтением, с каким чернь обязана относиться к представительницам самых знатных фамилий! Я не отдам ее вам по двум причинам.

Во-первых, потому, что вы смеете ее любить!

Смертельно побледнев, ослабевшим от страха, который подкрался к самому сердцу, голосом Буридан произнес:

– А во-вторых?

– Во-вторых же, – прорычал Валуа, – потому, что я сам люблю ее!.

.

Буридан прикрыл лицо рукой, словно получив жестокий удар.

Напряженный, бледный, весь в поту, он поднялся на ноги и промолвил:

– Монсеньор, имею честь сообщить вам, что один из нас двоих сейчас умрет.

В то же время он обнажил рапиру, воткнул острый ее конец в пол и добавил:

– Я к вашим услугам!.. Конечно, я мог бы вас убить, так как вы – моя добыча; я пленил вас в бою.