Восьмой детектив

Покрытый кустарником край обрыва и затененный склон были усеяны всякой всячиной: рекламными проспектами, окурками, разнообразными продуктовыми обертками, – однако ему не удалось обнаружить ничего обличительного среди безмолвных обрывков нечитаемого мусора. А земля была слишком твердой, и следов на ней не осталось.

Тем не менее через каждые несколько ярдов он останавливался и тщательно осматривал тропу с обеих сторон, набалдашником трости то приподнимая, то надвигая на глаза шляпу, в зависимости от того, куда поворачивался – к молчаливой тени под откосом или к внезапно оглушающей синеве океана.

Пару минут спустя он набрел на небольшой темный камень необычной формы, лежащий прямо посреди тропы. Он наклонился, чтобы рассмотреть его, и покачал головой. Это был нетипично сухой кусок собачьих экскрементов. Ударом трости мистер Браун сбросил его в море и проследил, как тот несется навстречу своей гибели, а потом обернулся, взглядом ища миссис Эпштейн и размышляя, не гуляла ли ее собака по тропе в момент происшествия.

И только тут он осознал, как круто и при этом незаметно виляла тропа, начиная с того места, где он перелез через калитку. «Белый камень» скрылся из виду, а вместе с ним и миссис Эпштейн. Ни впереди, ни позади не было ничего достойного внимания. Эта часть тропы была совершенно отрезана от мира.

Место идеально подходило для убийства.

И все же свидетели имелись, как утверждал Гордон Фойл: та самая яхта.

– Любопытно, – произнес мистер Браун, покосившись на море.

Еще через сотню ярдов он заметил в зарослях вереска какой-то белый завиток: тот почти светился на фоне темной зелени. Он был запрятан довольно глубоко, и мистер Браун усомнился, что кто-нибудь мог это заметить, но сам-то он отличался почти сверхъестественной наблюдательностью и вполне заслужил ходившую о нем славу. Умело и с большим терпением орудуя тростью, он ухитрился намотать на ее конец кусок белой ткани. Потом он вытянул трость обратно.

Извлеченный им предмет оказался белым шарфом – как ленточный червь, вился он сквозь ветви вереска.

Не снимая перчаток, мистер Браун пропустил бледную ткань между пальцами. Шарф явно принадлежал женщине и был недавно ношен. Крови на нем не было, однако на одном конце виднелся отпечаток – след, оставленный узким каблуком.

«Это многое объясняет», – подумал мистер Браун.

В день гибели на Ванессе Аллен был шарф – так сказала ее дочь. Но на теле его не нашли. Предполагалось, что его унесло в море.