Измени этот Магический мир!

Почуствовав небольшой жар, парень сделал больше промежуток между ладонями, из-за чего стали видны огненные шарики, которые искрились и вращались, будто обводя куриное яйцо по контуру. "Кольцо"вспыхнуло, развеив искры от шариков по ладони Рина, и в скоре потухло.

– А! – вскрикнул мальчик, сжав дрожавшую от боли ладонь ладонь. – Кажется руку обожгло, немного.

– Да. Как я и ожидал, – прохрипел старик, протянув свою морщинистую руку с длинными и кривыми как ветки пальцами. – Не против, я подлатаю.

– Да ладно, дедуль, не надо.

Там нет ничего страшного, – сказал парень, скривив улыбку и почесывая себя по затылку, по обыкновению эти действия Рин показывает только тогда, когда лжёт или же нервничает.

– Если воин не может позаботиться о себе, значит и сил защитить своих ближних у него явно не хватит, – сказал Кору, взяв руку заслушевшегося парня. – Ты наверняка слышал, что анима способна к исцелению.

– Я слышал это от учителя Читора, он говорил, что не многим дарованна сила исцелять с помощью анимы, – бросил Рин.

 – Видимо ты был сильным воином.

– Сила для меня не главное, – ответил старик, а его ладонь начала излучать ярко желтый цвет, а ожог начал заживать в мгновение ока. – Я научился этому на войне, как и твой учитель. Тогда все пытались защитить тех, кого они считали родными. А война тогда не щадила никого.

– А что значит "считал родными"? – перебил Рин. – Родной человек всегда один, нельзя же считать родными тех, у которых с вами разная кровь.

– Нуу… Знаешь, это тяжело объяснить.

Ты ведь ещё так молод, – попытался Кору. – Я был ребенком, ещё младше чем ты, когда война отняла у меня всё. Тогда я не мог до конца понять те чувства, которые затронули меня, я не понимал, почему потеря других вызывает слезы, не знал, почему они мне так дороги. Но мои товарищи, ставшие мне братьями, они, они заменили мне то, что у меня украли. А мои ученики стали для меня детьми, хоть настоящих у меня никогда и не было.

– Ученики? Вы были учителем, как Читор? – снова перебил мальчик.

– Да, это были такие же сломленные дети как и я, но моя помощь поменяла их, надеюсь к лучшему, я вижу их очень редко, – старик растянул слово "очень"так, будто прошла целая вечность, но тон его голоса был мягок, будто теплый летний ветер. – Вот и всё, твоя рука исцелена.

Кору поднял ладонь, и парень с удивлением посмотрел на руку, на которой не было ни единой царапины.

– Когда нибудь я так тоже смогу, – прошептал Рин, широко раскрыв глаза.