Эгоистка

– Она сказала, что обычно ей весело, но иногда им приходится делать перерывы в развлечениях, так как он устаёт, потому что он старый.

На этот раз мой смех был немного более искренним.

– Он не старый. Это я старая. А он, блин, уже древний.

Он закатил глаза.

– Ты не старая.

– Я практически бабушка. Что делает Давида динозавром, – я ухмыльнулась и выпила ещё воды, покачав головой. – Сейчас мне столько же лет, сколько ему было, когда мы поженились.

Он нахмурился.

– Сколько тебе было лет?

– Девятнадцать.

Моему отцу пришлось подписать согласие, чтобы я могла выпить бокал шампанского на свадьбе.

– Девят… серьёзно?!

Его выражение лица было уморительным. Напряжение нарастало так сильно, что любая смешная мелочь приводила меня в истерику, и я не могла перестать смеяться над лицом Дани.

– Серьёзно, – наконец смогла сказать я.

Он снова покачал головой.

– Как вы вообще познакомились?

– Через церковь. Я была бунтующим подростком, которого привели к нему на консультацию после того, как мои родители обнаружили, что я проколола пупок.

– В девятнадцать лет?

– В шестнадцать.

– Шест… – он вытаращился на меня. – Что?

– Шестнадцать, – повторила я. – Не волнуйся, он терпеливо ждал, пока мне исполнится восемнадцать, и тем временем работал над тем, чтобы залезть мне в голову. Я была очень воспитанной молодой леди к тому времени, когда родители передали меня ему после окончания школы.

Я не знала, как назвать выражение его лица. Ужас, возможно. Отвращение.

Сочувствие, граничащее с жалостью. Что бы это ни было, мне это не понравилось.

– Теперь это в прошлом, Даник, – сказала я смело. – Мне пришлось побороться, но теперь у меня есть замечательная дочь, и я могу красить волосы в любой цвет, какой захочу. Можешь не сомневаться, я вернула пирсинг в пупок буквально на следующий день после того, как ушла от него.

– Хорошо, – сказал он. – Кольца в пупке – это круто.

– Осторожнее. Ты даёшь надежду старой леди, что не всё так плохо.

– Ты не старая, – повторил он.

– Старше тебя.

Он улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз.

– Могу я, например, обнять тебя?

Эта просьба удивила меня, но в хорошем смысле.

– Ты знаешь, что я люблю обниматься, Даник.

– Даник, – презрительно пробормотал он, качая головой, когда пересекал кухню.

Я не успела ничего ответить, как он притянул меня к себе, обнимая, словно хотел сказать, что всё в порядке, что всё будет хорошо, что со мной всё будет хорошо.