Слезы императора

– Я был снисходителен к твоему… сердечному увлечению, но игры затянулись. У всего есть свой срок, тебе ли не знать об этом? Наша судьба предопределена свыше, сынок, – сокращая расстояние между нами, он делает шаг вперед и кладет руку с фамильным перстнем мне на плечо. Фиолетово-розовый кварц в обрамлении драконьего когтя на миг возвращает меня на двадцать лет назад.

Ласковым жестом мама ерошит мне волосы, солнечный свет мягко омывает, окутывает невесомым акварельным облаком. Сегодня день моего пятилетия, и я встал раньше всех, чтобы не пропустить ни минутки праздника.

"Держи, это мой подарок, сыночек, – она протягивает и кладет в мою раскрытую ладошку небольшой кулон. Аккуратно трогаю пальчиком его округлые грани, любуюсь необычным цветом, который я видел лишь на пачке фломастеров в школе. -Это особенный камень. Где бы ты ни был, он всегда приведет тебя ко мне, – мама внимательно заглядывает мне в глаза и нежно целует в лоб. -Не потеряй его, слышишь? -Никогда, мамочка! …"

Мамочка…

Резко дергаюсь в сторону, с отвращением сбрасывая его ладонь.

Мне омерзительны его прикосновения, после наплыва непрошенных воспоминаний становится горько во рту, фантомная боль простреливает грудную клетку невидимыми стрелами. Делаю глубокий вдох, затем еще и еще.

– Ты прав, отец, – заставляю себя растянуть губы в дикой ухмылке. Ин Лун недоуменно хмурится, не понимая причин моего поведения. – Судьба предопределена свыше, и я не имею права ее искушать. Потомок нашего рода никогда не позволит себе нарушить традиции Вечных вод.

Обхожу его по кругу, стараясь не касаться подошвами ботинок дорогой ткани облачения правителя. Бархатный традиционный династический костюм искусно украшен багряными шелковыми нитями по рукавам и подолу, широкий пояс сверкает золотом и средневековой росписью в виде иероглифов священного животного. Мифическое крылатое существо со змеиным хвостом и острыми орлиными когтями. Монарх всегда щепетильно относился к своему внешнему виду, и я не буду лишний раз дразнить его величество.

Ин Лун медленно разворачивается и вновь бросает на меня свой горящий взор. Закипающая внутри отчаянная ярость, подкрепленная видениями из прошлого, жаждет вырваться наружу, но я не даю ей воли. Пока.

– Но я живу на равнине, отец. Здесь я сам выбираю свой путь. И не стану лишать такой возможности другого человека, – с нескрываемым удовольствием наблюдаю за переменой эмоций на его лице.