Твои тьма и свет. Проклятье Авелора

Но псы давно погибли, от огромного замка остались лишь руины, а по тракту до сих пор рисковали идти лишь маги и самые отчаянные наёмники.

Время поджимало, и Яман был из тех, кто рискнул. Он поминутно возносил молитву Четырём Богам и щурился, вглядываясь в светлую точку на горизонте – там заканчивался лес, а в открытом поле даже туман не страшен.

Это бесхитростное действие и помогло ему не взять грех на душу. Тело, лежавшее посреди дороги, Яман заметил в последний момент и еле успел придержать кобылу. С повозки посыпалась кукуруза, но новоиспечённый торговец не обратил на неё внимания.

Он был готов поклясться всем урожаем, что ещё пару секунд назад дорога была пустой!

Яман сплюнул через плечо и перекрестился вне очереди – наваждение не исчезло. Но в наступившей тишине послышался слабый стон. Немедленно откинув в сторону все страхи, крестьянин соскочил с повозки и присел рядом с телом.

– Ты жив? – почему-то шёпотом спросил он и тут же подивился глупости вопроса. Мёртвые не стонут.

Человек на земле повернул голову на голос и еле заметно кивнул, не открывая глаз.

Лицо в темноте расплывалось, но Яману показалось, что перед ним совсем юный мальчишка, немногим старше его сыновей. На нём было лишь рваное серое тряпьё, едва прикрывавшее бледные худые руки. Сердце болезненно сжалось.

– Ты сможешь подняться? Я помогу тебе взобраться на повозку, до лекарей совсем недалеко.

– Где я? – слабый мальчишеский голос развеял последние сомнения.

– Эко ж тебя приложили! – сочувственно покачал головой Яман.

 – Мы в половине дня от Нордлина.

– В Авелоре, – ещё тише прошептал юноша, и на его лице будто засияла облегчённая улыбка – но в такой темноте чего только ни примерещится. – А год?

– Семьсот тридцатый минул от основания государств, – усмехнулся крестьянин. – Давай руку, помогу.

– Семьсот?! – неожиданно вскрикнул юноша и распахнул глаза. Он попытался подняться самостоятельно, но сил не хватило даже на то, чтобы оторвать голову от земли.

Не дожидаясь новых вопросов, Яман сам подхватил мальчишку под руку и с трудом поднял.

Вроде и вес был небольшим: за свою жизнь в деревне и не такое таскал, но ноги подкосились, и он сам еле устоял. Будто силы одним выдохом покинули его, и крепкое сердце зашлось судорожным ритмом.

Оказавшись на ногах, юноша же, наоборот, пришёл в себя. Он аккуратно высвободился из чужих рук, немного пошатнулся, но устоял.

Яман тяжело опёрся на лошадь, тёмные круги в глазах медленно пропадали.