Твои тьма и свет. Проклятье Авелора

Быть может, он действительно пожалеет. Но точно не остановится.

Эрин снился дом. Она, снова маленькая девочка, вместе со старшим братом пробиралась на крышу замка, играя в «стражей и магов». Снизу их заметил отец и шутливо пригрозил кулаком. На душе было тепло и приятно.

А затем перекладина под ней громко затрещала. Она хотела бежать, но ноги окаменели и не слушались. Брат испуганно посмотрел на неё. Руки задрожали… И перекладина обломилась.

Эрин долго летела в пустоту. Кажется, она кричала, но все звуки тонули в сгущающейся под ней темноте.

А потом её поймал Рид.

Она резко проснулась.

Маг стоял рядом с печью, уже полностью собранный, мягко толкал её плечо. И выглядел… смущённым?

– Нам пора, собирайся.

Но Эрин села и в упор уставилась на него. Разделить сновидение и реальность было нелегко.

– Ты умеешь проникать в сны?

– С чего ты взяла? – Рид опешил.

– Ты не ответил.

Он отпрянул на несколько шагов и отвернулся. Молчал так долго, что Эрин уже не рассчитывала на ответ.

– Ты кричала во сне…

Его прервали голоса, раздавшиеся с улицы.

– Э, Микош, гляди! Лошадки! – прозвучало совсем близко. – Холёные!

Эрин дёрнулась как от удара, но Рид тут же поймал её за руку. Вторую приложил ко рту, призывая к молчанию.

– Лошадки не бывают без всадников, придурок. – Голоса были грубыми, неприятными и звучали так близко, что сердце Эрин пропустило удар.

– Да мы все дома уже обошли, нет тут никого. – Третий голос был чуть дальше.

– А этот?

– Я отсюдова вижу, что дом пустой стоит. И мрачный такой, повесился там кто-то, не иначе, – снова заговорил первый. – Сами проверяйте, коли надо.

– Ага, и лошади-то привязаны стоят. И правда, холёные. За них никак не меньше четырёх золотых дадут, – сказал четвёртый, но на его слова одобрительным свистом отозвалось гораздо больше голосов.

– Издохли хозяева, как пить дать издохли. Болота здесь неподалёку…

– Да краденые это! Оставили на постой, скоро вернутся.

Мужчины заспорили, а Эрин боялась вдохнуть. Наёмник стоял рядом, не двигаясь. И в тусклом свете, пробивавшемся сквозь мглу на окнах, она впервые отчётливо разглядела, как его глаза полностью затопила чернота. Они больше не отражали света.

Весь облик Рида неуловимо преобразился. Будто сами тени сползлись с углов, чтобы окутать его фигуру – она стала расплывчатой, руки удлинились, вытянулся рост.