Охотница за жемчугом

Хамако находила радость во всем, что делала, и в этот особенный день Кай хотела взять с собой что-то принадлежавшее тетушке.

– Кай, ты что делаешь?

Она быстро развернулась и спрятала нож за спину. Киши приподнялась на матрасе-футоне – волосы спутаны, топик с широкими рукавами обнажил одно плечо.

– Ничего, – ответила Кай. – Просто вспоминаю Хамако. Вот бы она была здесь.

Киши скрестила руки и сощурилась.

– Положи назад, – приказала она.

Кай пихнула нож за пояс своей юбки-брюк и показала сестре пустые руки.

– Положить назад что?

Киши фыркнула и подошла к Кай. Та тут же встала между ней и поясом с инструментами. Киши схватила ее за руку, Кай вырвалась и отпрыгнула в сторону… и тут же поняла, что совершила ошибку. Киши стащила пояс Хамако с крючка.

– Так и знала! – произнесла она, доставая из него нож Кай с простой, ничем не украшенной рукояткой. – Положи назад.

– Хамако отдала бы его мне, – возразила Кай.

Киши приподняла левую бровь.

– Точно, потому что ты была ее любимицей.

– Да какая тебе разница? Ну возьму я ее нож! – рявкнула Кай. – Твой особенный день уже случился, госпожа Совершенство.

Обе сестры должны были закончить обучение в прошлом месяце, после испытания на дыхание. Мама считала до пятидесяти, а они без передышки ныряли на дно тридцать раз подряд. Но во время последнего нырка Кай достала три ракушки вместо одной, нарушив мамины правила. Она была вся в Хамако: та тоже всегда брала столько, сколько могла унести. Этих моллюсков не пришлось даже отрывать от камней.

– Сколько раз я говорила тебе, брось это! – прокричала мама, когда Кай вынырнула на поверхность.

– Дело ныряльщиц опасное, мама… ты ведь сама говорила, – возразила Кай.

– Это не значит, что нужно делать его еще опаснее, – парировала та. – Один нырок – одна раковина.

– А на кладбищах в нас могут вселиться лисы, – продолжила Кай, ведь ходят об этом слухи.

– Это не то же самое! – разозлилась мама. – Почему ты так упрямишься?

– Я не упрямлюсь! – крикнула Кай. – Это ты валяешь дурака!

Она не думала, что мама действительно ее накажет, но так оно и случилось. Киши совершила церемонию первого заплыва, а Кай осталась сидеть в лодке, кипя от злости. С тех пор Кай вела себя смиренно, как послушная дочь, и доставала со дна по одному моллюску за раз.