Тёмный мёд. Сборник произведений

Сергей смотрел на ее дрожащие губы еще несколько мгновений, потом глаза ее стали тускнеть, потеряли свой блеск и глубину, и он понял, что теперь у него больше никогда не будет два моря. Теперь всегда будет только одно. Медленно вытащил пустую обойму, вставил на ее место полную, повернулся и подошел к входной двери. Голос за ней что-то кричал, пытаясь уговорить сдаться, но Сергей не слышал его. Он повернул ключ в замке, сжал обеими руками пистолеты, толкнул ногой дверь и вышел на порог. Свет слепил, за ним мелькали тени людей, Сергей смотрел на них невидящим взглядом, и лицо его не выражало абсолютно ничего.

Он направил пистолеты вперед и нажал на курки.

Это как вальс, думал он. Море, солнце, и пузырьки воздуха. Эмпухе. Толчок, после которого уже ничего не будет, как прежде. Только море. И глубина. Навсегда.

2. Пустота

Смерть – это пустота. Как куклы.

Если ты подходишь слишком близко, она притягивает тебя…

    Юкито Аяцудзи

Горячий ветер приносил из пустыни мелкие обжигающие песчинки и бросал их ему в лицо.

Поднимал их далеко в пустыне для того, чтобы бросить прямо в глаза, чтобы уколоть щеки и унести дальше. Будто нарочно, думал он. Столько силы для каких-то песчинок.

Сергей сидел на крыле старенького грузовичка, курил и смотрел сквозь темные стекла очков куда-то вдаль.

– Дерьмо, – ругался Альварес. —Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Долбаное вонючее дерьмо.

Он ходил перед машиной и нервно дергал рукоятку автомата. Шаг – дерьмо, второй – дерьмо, третий – долбаное…

– Хватит, – сказал Сергей и спрыгнул с крыла машины, – ты дурак, Альварес.

– Ха, – ответил тот и остановился. – Почему это?

– Потому что ждать нужно тоже уметь. Твоя мать не умела и ты не умеешь.

– Моя мать не дура, – встрепенулся Альварес.

– А я и не говорил, что она дура, – ухмыльнулся Сергей. – Я про тебя говорил.

– Как… вроде было… – Альварес недоумевающе смотрел на Сергея.

– Тебе не понять, амиго. Не здесь нужно родиться, чтобы понимать такие вещи. А дурак ты не потому, что не там родился, а потому, что ты страх свой удержать не можешь.

– Я не боюсь, – эмоции на лице Альвареса менялись очень быстро и Сергея это забавляло. – Я вообще ничего не боюсь!

– Ага, – ответил Сергей. – Скажи это Васкесу. И перестань ругаться. Я вижу, что дерьмо.

Васкес с ребятами задерживались. Полтора часа – не срок, можно и подождать, думал Сергей. Вот только бы не случилось чего.

– Ты же и сам боишься, – сказал Альварес. – У тебя в глазах страх, Серхио.