Реквием по далекому Свету

Решив, что его рисунок будет некой абстракцией (в принципе, другим видом художественной живописи он не владел), начертил его линиями. Когда наброски заняли весь низ листа, став хоть чем-то похожим на некую поверхность, он принялся изображать ракету. Не ту что привычно изображали на плакатах с полётами, с призывами покорения межгалактических просторов. А простой звездолёт, небольшой, как настоящий мусоровоз. Когда он был студентом самое непонятное для него, как здравомыслящего юноши, представлялось то, как выглядели современные звездолёты.

Он задавался вопросом, в какой момент люди в буквальном смысле забили на эстетику и перешли к этим лаконичным прямым линиям? Нет, вы вспомните, как элегантно, скошено от углов и прямых стыков, обтекая корпус, собирались самолёты и последние из автомобилей, и это делалось не только из-за красоты, но больше для придания ускорения с конкретной целью экономии горючего. А сейчас, что за прямоугольники, думали ли вообще, взлетят ли они? Ну конечно, всё так и было, пока не изобрели двигатели, работающие на энергии света. Инженерам стало плевать, какого рода корпуса будут держать двигатели на своём борту. С приходом световых двигателей в массовую изготовку кораблей ушла вся изящность и эстетичность. На своём веку Морохов видел лишь несколько кораблей, которые, как говорит молодёжь, «ему зашли». Когда то он действительно не мог оторваться от огромного шаттла и при нём же находившегося челнока, линии которого словно были отточены самим ветром. Говорили, что шаттл принадлежал некому принцу, что строил его под свой личный заказ. Но сейчас, полетав по миру на старом железе, Морохов рисовал именно его, чаще встречаемого в космосе. Именно на таких вот квадратах и открывался мир. Ибо только ими, по большому счёту, можно гораздо более просто осуществлять жёсткие посадки. А ты, красота, не для простых исследователей или солдат. Сломайся на таком что-то, и больше они с этой планеты никуда уже не взлетят. С этой мыслью он закончил наконец-то свой незамысловатый рисунок. Допив кофе и всё ещё рассматривая своё творение, неожиданно для самого себя остался в полной темноте:

– Вот тебе раз, – произнёс Морохов и особо не торопился что-либо предпринимать.

Он дождался, пока включится аварийное освещение, работающее на аккумуляторах, и еле-еле, но хоть как-то оно осветило отсек. Морохов тут же встал и побрёл в рубку, помня, что, прежде чем химичить с двигателем, нужно вернуть все положения тумблеров в исходное состояние, это как с автомобилем.