Чужая душа. Славянская сага. Часть 1. Аркона

Чем-то там загрузил его свекор на работе, возвращался поздно, даже поесть не просил.

Спать я тоже не могла. Свалилась только на исходе третьих суток, в недолгое забытье. Ничего хорошего мне это не принесло.

Снова сон, только не прошлое в нем, и не пугающая меня Мара, и даже не викинги.

Мне приснился Саша. Не нынешний, а тот, любимый и любящий.

Он был заточен, как и я, но не в комнате. Это было дерево, настоящее дерево, похожее на баобаб. Ствол разветвлён дихотомически[72 - Дихотоми?я (греч. ?????????: ????, «надвое» + ????, «деление») – раздвоенность, последовательное деление на две части, более связанные внутри, чем между собой.

], и Саша заточён в правой ветви. Мне было видно лишь его лицо. Это была маска смерти, или посмертная маска, как хотите, но я узнала в этом трагическом лице черты своего любимого, а вот в нынешнем муже своем я не видела Сашу…

Я понимала во сне, что он жив, но едва дышит. В какое-то мгновение он открыл глаза. Словно дуновение ветерка в жаркую погоду. Глаза были синими-синими, как раньше.

Он сказал мне:

– Выпусти меня, моя девочка. Ты можешь. Одна ты и можешь. Отпусти, пожалуйста. Выгони его. Не бойся, ты точно сможешь…

Я слышала свой крик во сне. Я услышала его и наяву. Пазл сложился, и дважды два стало четыре.

Теперь я знала, что со мной не Саша. Теперь я знала, что со мной другой, и взгляд его, конечно, был мне знаком. Это был Бьорн из моей прошлой жизни.

Пусть кто угодно считает меня сумасшедшей, я и сама знаю. Пусть я не могу объяснить того, что случилось, но я знаю!

– Мариночка, родненькая, что ж вы так кричите…, откройте мне дверь, я Вам поесть принесла.

И новопассит, и феназепам, Вам надо, Вы вчера еще хотели, да побоялись открыть. Нет его, изверга, на службе он. Я дверь входную заперла изнутри, ему не открыть. Будет звонить, так пойду. Пусть ругает, только Вы меня пустите. Я Вам хорошего хочу…

Я быстренько разгребла кучу у двери. Колотилось сердце, дрожали руки. Открыла.

Варвара проскользнула в дверь, и тут же стала помогать закрывать её, защелкнув замок на ключ, перекрестилась трижды торопливо.

– Ну вот, ну вот, девочка моя. Ну, ничего, что с нами, бабами, только не случается, девять жизней у нас, не меньше, а у Вас первая только и потрачена… Вот, мешок с хлебом, да огурчики соленые, и салатик Ваш любимый уложила, и котлетку. Картошечки нажарила, тут не до фигуры, моя хорошая, да и что с фигуры той осталось, кости одни…

Она сорвала с плеча холщовую сумку, и совала мне ее в руки.