Волны любви

Лицо Марианны все стояло у него перед глазами, пока Троуг претворял в жизнь свои необузданные фантазии. Наконец, громко вскрикнув, он содрогнулся в экстазе, а потом, обессиленный, откинулся навзничь, оттолкнув Бетси на край кровати. Та закрыла глаза и опять заснула.

Да, подумал Троуг, он правильно сделал, что поведал сыну о своих подозрениях, поскольку именно Джуд должен – нет, не должен, а просто обязан – восстановить справедливость.

Троуг следил за девчонкой с той самой минуты, как встретил ее тогда у дома.

Оглядев потом хорошенько все вокруг, он без труда нашел спрятанные под крыльцом одежду и еду. Позже, уже ночью, он заметил, как Марианна выскользнула из комнаты и под покровом темноты помчалась к лачуге старого Джека. Все ясно! Значит, не все погибли в результате кораблекрушения, кто-то уцелел, иначе с какой стати ей тащить с собой еду, вино и одежду.

Троуг заметил и еще кое-что. Марианну за эти три дня словно подменили: она вся так и светилась от счастья. Такой лучезарный свет обычно исходит от женщины, когда она влюблена.

Джуд никогда не мог этого добиться. Ничего, сын еще заставит эту девчонку полюбить его.

Сейчас он, наверное, уже преподал ей урок и скоро вернется домой, решил Троуг.

«Домой…» – криво усмехнулся он. Да разве эту лачугу можно назвать домом? Однако другого дома его сын, его мальчик никогда не знал. Интересно, обрадуется ли Джуд, когда он скажет ему, что скоро они уедут с острова и отправятся в Чарлстон, а быть может, в Новый Орлеан, где Иезекииль Троуг займется каким-нибудь стоящим делом – например, станет судовладельцем.

А что? Деньги большие, да и работенка непыльная. Иезекииль Троуг никогда не любил работать: пусть дураки вкалывают.

Правда, нельзя сказать, что его занятие не приносило доход. Приносило, да еще какой! Троуг усмехнулся, подумав о тех сундуках с золотом, что зарыты позади его хижины. Кораблекрушения обогатили его, однако годы, прожитые в нищете, под палящим солнцем и пронизывающим ветром, уже давали о себе знать. Ему до смерти надоело носить грубую рыбацкую одежду, он устал от вечной вони и грязи, скудной пищи, от постоянного холода, а больше всего – от того жалкого сброда, которым ему приходится командовать.

Однако Иезекииль Троуг был человеком целеустремленным. Он поставил себе цель в жизни: сделаться очень богатым, – и шел к ней, невзирая ни на какие неудобства, сметая все преграды. Но время шло, он становился все старше, жизнь его уже шла к закату, и усталое тело требовало отдыха.