Словно мы злодеи

Боимся выглядеть глупо, если проявим чувства во всю силу. Но в мире Шекспира перед страстью невозможно устоять, ее не стесняются. Итак! – Она хлопнула в ладоши, и от этого звука мы все вздрогнули. – С этого дня изгоняем страх. Если вы прячетесь, хорошей работы не будет, так что вытащим наружу все уродство. Кто начнет?

Несколько секунд мы сидели в изумленном молчании, потом Мередит сказала:

– Я.

– Прекрасно, – ответила Гвендолин. – Встань.

Пока Мередит поднималась, я смотрел на нее с тяжелым сердцем. Она стояла посреди нашего кружка, переминаясь с ноги на ногу, пока не обрела равновесие, и убирая волосы с лица за уши – она всегда так делала, когда надо было собраться.

– Мередит, – сказала Гвендолин, с улыбкой глядя на нее. – Наша морская свинка. Дыши.

Мередит закачалась из стороны в сторону, словно под ветерком, закрыв глаза и слегка приоткрыв рот. Наблюдение за ней странным образом расслабляло (и в то же время было странно чувственным переживанием).

– Так, – сказала Гвендолин. – Готова?

Мередит кивнула и открыла глаза.

– Вот и славно. Начнем с чего-нибудь простого. В чем ты сильнее всего как актриса?

Мередит, всегда такая уверенная в себе, колебалась.

Гвендолин: Сильнее всего.

Мередит: Мне кажется…

Гвендолин: Никаких «кажется». В чем ты сильнее всего?

Мередит: Думаю…

Гвендолин: Мне неинтересно, что ты думаешь, я хочу услышать, что ты знаешь. Плевать мне, если это прозвучит самодовольно, мне важно, в чем ты сильна, и ты как актриса должна уметь об этом сказать.

– Я телесная! – сказала Мередит. – Я все чувствую телом и не боюсь этим пользоваться.

– Не боишься пользоваться, но боишься сказать, что на самом деле имеешь в виду!

Гвендолин почти кричала. Я переводил глаза с нее на Мередит и обратно, напуганный тем, как быстро все накалилось.

– Ты ходишь вокруг да около, потому что мы все на тебя пялимся, – сказала Гвендолин. – Давай, выкладывай.

Небрежное изящество Мередит как ветром сдуло, она стояла, сдвинув ноги и неподвижно держа руки по швам.

– У меня потрясающее тело, – сказала она. – Потому что я на него пашу как проклятая. Мне нравится так выглядеть и нравится, когда на меня смотрят. Это придает мне магнетизм.

– Не поспоришь, придает. – Гвендолин смотрела на нее, улыбаясь, как Чеширский Кот. – Ты красивая девочка. Говоришь как стерва, но знаешь что? Чистую правду.