Истоки державности. Книга 2. Язва христианства

Человек с надменным видом оглядел помещение с сидящими в сумраке силуэтами людей и властно крикнул:

– Хозяин!

Из темноты дома со свечой в руке появился невысокий пухленький человек:

– Чего изволите?

Вошедший снял шляпу, присел на близстоящий стол, бросив её перед собой, и тоном, не терпящим возражений и скорее выглядевшим как приказ, чем просьбу, произнёс, смотря прямо перед собой:

– Мне и моим спутникам принеси по бутылке вина, мясо, хлеба и ещё, что у тебя есть. Пока мы будем трапезничать, приготовь комнаты, где мы могли бы переночевать! Мне – отдельную, а также расседлай и накорми лошадей и принеси, в конце-то концов, побольше свечей! Я не привык принимать пищу в темноте.

После распоряжения гость бросил на стол горсть золотых монет. Его спутники с шумом начали рассаживаться за соседний стол. У хозяина, увидевшего блеск монет и не ожидавшего такой щедрости, вытянулось одутловатое лицо:

– Как изволите величать, ваша милость?..

Человек не спеша поднял глаза и высокомерно произнёс:

– Зови меня граф.

Услышав ответ, хозяин подобострастно склонился в поклоне:

– О-о-о! Ваша светлость…

Гость продолжил:

– Если я и мои люди будут довольны, то утром получишь ещё столько же, но если вино будет кислым, мясо не прожаренным, или простыни будут влажными, то утром взгрею тебя палкой по твоему толстому заду.

Хозяин испуганно отпрянул и засуетился, и вскоре перед вновь прибывшими на столах появилась еда и вино в окружении множества горящих свечей.

Немногочисленные посетители постоялого двора с интересом посматривали из своих сумрачных углов на пирующих. Наконец, из самого дальнего угла поднялся человек и подошёл к графу, встав напротив него:

– Матфрид, не угостишь ли своего старого приятеля?

Матфрид поднял глаза и в испуге перекрестился:

– Ламберт?! Ты наяву или наваждение, появившееся из небытия?

– Чего это ты так испугался? – иронично скривился Ламберт, присаживаясь перед старым другом.

– Так меня известили, что император Людовик, мир его праху, лишил тебя головы.

– Как видишь – я жив, а ты постарел – сразу не узнать! Одни седые усы чего стоят! Аж в синеву отдают… И на вино не так налегаешь… Только по прежнему не ценишь золото и раскидываешь его горстями.

Матфрид, убедившись, что перед ним живой человек, улыбнулся:

– Все мы меняемся с годами, вот и усы мои поседели. Из-за них меня так и прозвали Синеусом. Я рад тебя видеть, Ламберт.