Потерянный рай. Роман

– Послушайте, Лиза… Я могу обращаться к вам на «ты», хотя бы в силу того, что я намного старше вас?

– Не намного, всего лишь на три года.

Константин Витальевич был просто ошарашен, он не верил своим глазам, пред ним сидела совсем молоденькая женщина, почти девочка.

– Вы какое-то удивительное сказочное существо, – наконец проговорил он. – Лиза, послушайте меня. Я предлагаю вам не одноразовую ночь, а прочные долгосрочные отношения, вполне возможно, что навсегда, это зависит от вас. Я не циник-самец, для которого приключения с женщинами обычное дело.

Я не хотел вас оскорбить.

– Спасибо, что не грозитесь отправить в психбольницу.

– Кто это вам угрожает? Я его задавлю.

– Да, я слышала, вы можете.

– Я не услышал ответ. Кто вам угрожает?

– Никто, к слову пришлось.

– Врёте.

– Вру.

– Так кто же?

– Не важно. Это мои проблемы. Силу свою хотите показать? Уже показали, я оценила.

– Глупости говорите, Лиза.

– Зато не вру, правду говорю.

– Ах, вы правду любите говорить? Смелая и дерзкая? Тогда скажите честно, что вы ко мне неравнодушны и хотели бы лежать со мной в одной постели.

Уж будьте откровенны хотя бы перед собой.

Лиза вспыхнула и покраснела, хотя он и был прав. Он разбудил в ней эту страсть, и это была не любовь с первого взгляда, а желание с первого взгляда. Впервые в жизни она почувствовала тот позыв, животный позыв к конкретному мужчине, не любовь, её потрёпанное сердце давно умерло и было уже не способно на подобные чувства, не влюблённость, время легкомысленной влюблённости, свойственное только юности, ушло безвозвратно, она это совершенно отчётливо осознавала, но к нему тянуло бесстыдно и чудовищно.

Однако она всегда считала, что подобные вещи неприлично обсуждать вслух.

– Да бросьте вы, не будьте ханжой, – прочитал он её мысли. – Давайте называть вещи своими именами. Это жизнь, естественная сторона жизни, не самая плохая и не самая дурная. Я не говорю про разврат и извращения. Я не развратник, а здоровый и привлекательный мужчина и хочу рядом с собой иметь здоровую и привлекательную женщину.

И вы этого хотите и даже не пытайтесь врать, что это не так. Хотите, только боитесь или общественных пересудов, или той ложной морали, которую взлелеяли в себе. Хочется да колется, и мамка не велит. Молчите? Ну, где же ваша правда, которую вы не боитесь сказать?

Её ещё трясло нервной дрожью, а он был чудовищно спокоен, хотя говорил жёстко, холодно-яростно и с предельной откровенностью.