Потерянный рай. Роман

Константин Витальевич терпеть не мог этого елейно-фальшивого обращения Жанны, к которому она всегда прибегала, когда ей что-то было от него надо или она в чём-то провинилась, но Жанна не видела этого недовольства отца, не понимала его резкого взгляда и продолжала:

– А ты знаешь, мы начали репетировать «Гамлета». Представляешь? У меня самая главная роль.

– Неужели бедного Йорика? – ехидно спросил Олег.

– В пьесе нет никакого Юрика, тем более бедного. А я буду играть королеву, мой милый брат.

– Осмелюсь догадаться – королеву-мать? Гертруду?

– Нет, конечно, она старая, и слов у неё мало.

– Там всего одна королева. Или ты спутала пьесу с какой-нибудь шахматной партией, где есть две королевы. Так ты белая королева или чёрная?

– Я – Офелия, балда.

– Офелия не королева.

– Ну, почти королева, принцесса, наверно.

– Она даже не принцесса, она всего лишь дочь советника короля. Как вы низко пали.

– Ерунда, она выйдет за принца и станет принцессой, а потом королевой.

– Ты, видно, пьесу до конца не прочитала, её несчастный принц погибнет.

– Ничего, другого найдёт, получше этого зануды.

– В датском королевстве принцы, наверно, на каждом шагу попадаются, как грибы осенью. Шляпку надела, губки подкрасила и пошла урожай собирать.

– А наш художественный руководитель говорит, что у меня роль очень хорошо получается, – обратилась Жанна к Константину Витальевичу, игнорируя язвительные реплики Олега, – и если при поступлении в театральное училище я прочту отрывок из этой пьесы…

– Поступать в театральное училище я тебе не позволю, – вдруг огорошил Жанну Константин Витальевич.

– Папа, – почти снизилась до шёпота Жанна, не ожидая такого страшного удара её заветной мечте, её лицо исказилось жалобной миной. – Папочка, ну что тут плохого, если я…

– Тебе нечего делать в этой клоаке, – жёстко оборвал её Константин Витальевич, не желая продолжать эту тему.

Жанна тихо всхлипнула, но возражать не посмела. Олег заулыбался. Он всегда потешался над её пристрастием к театральным действам, считал это глупостью, уверяя Жанну, что она совершенно бездарная актриса и из неё ничего не выйдет, что кричать и таращить глаза – не признак таланта, и из всех талантов у неё только один – изображать плывущий кирпич.