Потерянный рай. Роман

Но Елизавета Николаевна была на редкость деликатна, не задавала неудобные вопросы, да и вообще ничего не спрашивала, а рассказывала про библиотеку с его богатым собранием книг самых разнообразных жанров, журналов и газет, в том числе детских, какие там проводят интересные выставки, лекции и музыкальные вечера, работают кружки по рукоделию, рисованию и настольным играм, а какое интересное старинное здание самой библиотеки, бывшей усадьбы графов Олсуфьевых: удивительно уютное, без излишней помпезности, с арочными дверьми и окнами, с зимним садом под куполом прозрачной крыши.

Елизавета Николаевна говорила увлечённо, легко и непринуждённо, но Саша всё равно рядом с ней, такой красивой, смелой, раскованной, внутренне свободной, как свежий вольный ветер, чувствовала себя жалкой и ещё больше замыкалась. Впрочем, Елизавета Николаевна не навязывалась и позже, встречая её в библиотеке, только изредка подходила к ней с советом прочитать ту или иную книгу.

Эта библиотека стала для Саши спасением от бродячей жизни, и всё своё внешкольное время она проводила там.

Со временем она освоилась здесь и чувствовала себя спокойно и свободно, тем более, что все сотрудники библиотеки были на редкость вежливы и доброжелательны, как будто она попала в совершенно другой не враждебный мир. Учиться Саша лучше не стала, наспех, небрежно, кое-как делала уроки, чтобы схватить очередную увлекательную книгу и читать её, не отрываясь, взахлёб, не забывая при этом следить за временем, боясь после полученного от Константина Витальевича выговора опоздать к ужину. Но однажды она всё-таки опоздала, хотя и бежала домой сломя голову. Взмыленная, взмокшая, тяжеловесной, неуклюжей птицей она взлетела на третий этаж, робко позвонила в дверной звонок и, перетаптываясь от нетерпения ножками, долго ждала, когда Вера откроет ей дверь. Это ожидание для Саши было тоже одним из горьких моментов в её коллекции неизменных ежедневных неприятностей: Вера, хотя это входило в её обязанности, открывала ей дверь с явной неохотой, не скрывая своего недовольства, и Саша всякий раз испытывала неловкость, смущение и чувство вины перед ней. Саша с удовольствием открывала бы дверь сама, как это делал Константин Витальевич, как это было принято во всех нормальных и простых семьях, где каждый, даже дети-школьники, имел ключи от квартиры. У Саши ключа не было и ей приходилось каждодневно тихо и покорно сносить это молчаливое, но слишком явно выраженное раздражение Веры.