Покаяние «Иуды»

– Слава богу, хоть что-то на них действует.

– Действует сила и авторитет: они же думают, что вы тот самый грабитель. По крайней мере, этот худой на меня кричал, что как только вас, мокрятника[33 - Мокрятник, мокрушник – убийца.], куда-нибудь переведут, они со мной посчитаются за неуважение блатных порядков, – почти шепотом произнес Бизенко, буравя взглядом Эди.

– О каких порядках вы говорите, – произнес Эди, резко присев, – нет на них должной управы, как и на тех, кто чинят беззаконие в отношении меня. Представляете, следователь говорит, что обязательно докажет мое участие в убийстве инкассатора, мол, лучше добровольно признавайся – это облегчит твою участь… Я еле сдержался, чтобы не врезать ему меж глаз.

– И правильно сделали, поверьте, вам необходимо проявить выдержку и терпение, иначе можно наломать таких дров, что хватит для большого пожара, на котором можно спалить свою судьбу. Если не совершали того, что вам инкриминируют, то нечего бояться. Вы все равно сможете отстоять свою невиновность, – горячо вымолвил Бизенко.

– Я и не боюсь, ведь я не виноват, это могут подтвердить мои здешние приятели, – горячась, изрек Эди.

– А этот, ну, следователь, хоть знает о ваших приятелях?

– Конечно, я сегодня попросил его сообщить им, что я здесь, ведь они уже наверняка разыскивают меня.

– Это хорошо, – задумчиво промолвил Бизенко. – Будем надеяться, что милиция признает свою ошибку и выпустит вас на свободу.

– Я абсолютно в этом уверен, хотя иногда в голову приходит всякая чепуха, связанная с репрессиями прошлых лет.

Ведь в сорок четвертом весь мой народ в течение нескольких дней был изгнан с родных мест на вымирание в казахстанские степи. Но, слава богу, времена уже не те, да и горбачевская перестройка дает серьезные надежды на то, что подобное не повторится.

Бизенко заинтересованно слушал Эди, уставившись в его лицо бесстрастным взглядом, отчего создавалось впечатление, что в этот момент он усиленно думает о чем-то своем. Это выдавали его нахмуренные брови и еле заметная игра желваков.

– В те годы досталось не только вашему народу – русские и украинцы не меньше пострадали, – с грустью в голосе заметил Бизенко.

– Знаю, рядом с нами жили семьи русских и украинских изгнанников, да и люди иных национальностей.

– Тяжелое это было время, вспоминать даже не хочется.

– Тут хочешь, не хочешь, начнешь вспоминать, когда тебя ни за что, ни про что… – вновь начал нервничать Эди.

– А где вы там жили? – неожиданно оживился Бизенко.