Волнение. Кровь на снегу

Но… Это лишь желание…

В один момент десятки людей восклицают, слышны крик страха, ругань, кто-то моментально падает со своего сутула, некрасиво ударяясь подбородком о стол, другие удерживаются, или более успешно сползают вниз. Пенью чуть не уносит взлетающий стул, на который она опиралась, опрокидывая на идущий волнами ковёр, в котором она неуклюже барахтается, ведь он также несётся вверх. Лус до побелевших костяшек цепляется за столешницу, чтобы лучше балансировать в сидении. Больше повезло сидящим на диване: мягкое глубокое сидение им должно напоминать движение аттракциона больше, чем шаткий стул.

Все друзья стоят в стороне и только Дин, закинувший лихо обе ноги на стол, с довольнейшей улыбкой взмывает на своём стуле.

– Что! Это! На!.. Такое?! – кричит Тьер, глаза круглее, чем очки на его носу, лицо бледное от гнева, а брови, кажется, сейчас полетят с его лица. – Я не понимаю! Что… Как?!

– Простите, простите, – стараюсь извиниться, когда осознаю, что затея провалилась с крахом.

– Опустите.

Нас. Всех.

– Да-да, конечно… Умоляю, это случайно…

Все плавно опускаются вниз. А мне становится жарко от крови, что подступила к красным щекам.

К этому моменту комнату заполняет многоголосый шум: все обсуждают с соседями произошедшее, ударившийся подбородком подтирает платком кровь, что выступила из разбитого места. Диванные выглядят менее бледными, чем их коллеги за столом, что даже и не собираются занимать места. Тьер поправляет себя, и по выражению лица видно, что он пытается что-то понять, напряжённо ищет внутри себя ответ.

Моё же лицо полностью заливает краска. Стыд. Я сел в лужу, чуть не захлебнувшись.

А если бы я всем сильнее навредил? О чём я вообще думал? В руке дрожит стакан, вода идёт рябью. Ставлю его на стол, теперь обе руки дрожат, опираясь о край, я криво склоняю голову. Как же сложно стало дышать. Проклятье. Противно до крайности, тошнит от себя. Падаю в стул, стоящий за спиной, и рука с яростным хлопком закрывает лицо, потирает его не с меньшей яростью.

Хоть провались сквозь землю, о которую нервы стучат ступнёй.

И лишь некоторое время спустя по залу идёт смех.

– А я же вам говорила! – широкая улыбка мэра доставляет слова с помощью потрясения открытых рук, что ладонями-веерами направлены на всех присутствующих.

– А нам что, легче от этого? – с раздражением отвечает кто-то из гостей.

– Да, это что вообще такое?! – второй голос.

– Объяснения. Патриция, – дрожащий голос с другого края стола.