Волнение. Кровь на снегу

Я его спрашиваю:

– Этот весь труд только для нас двоих?!

– Ага. Поэтому, Дрив, я тут не поиграю. Твоя очередь с ними возиться, – Ник обтирает мокрое лицо платком.

– Пойдём. Поговорим.

Идём.

Но, когда мы движемся ближе, нельзя не заметить, что люди прекращают свою активность, группируются и, видимо, готовятся нас встречать. Хотя всё это не только видится, но теперь ещё и слышится. И хруст костра, его шипучее недовольство холодной водой под основанием, сопровождает ещё что-то. Люди переговариваются, в полный голос, они не стараются скрыться.

Скорее всего, специально, чтобы убедиться даже самыми неприкрытыми действиями, когда мы совсем близко, что мы их не видим. Теперь можно лучше разглядеть и конструкцию, что я приметил раньше. Это лишь не совсем ровный блок, сложенный из более мелких, его покрывают неряшливо накиданные ткани, свисающие края которых дуются зимним ветром, и что-то лежит среди тканей, что-то, что я не совсем могу понять.

Совсем мы уже близко, когда среди людей возникает беспокойство, и, предполагаю, их лидер с громким «Тш!» сквозь зубы, выступает вперёд, двигаясь навстречу.

Этот человек одет… По-зимнему. Но уж очень вальяжно на нём выглядит тёмная шуба, пушистый ворот которой распахивается под шеей, укутанной шарфом. И он быстро подходит…

– Хей! – окрикивает он нас в непринуждённой манере.

– Добрый вечер, – сразу подхватываю его манеру, выступая чуть вперёд друга.

– Здравствуйте, – он приближается. Растянутая зубастая улыбка, постоянно поправляемые рукой неуложенные русые волосы, которые должны были бы лежать, спадая на затылок средней длиной на верхушке, но создают скорее неровные «шторки», удлиняющиеся к лицу, которое сложно разглядеть, так как он стоит спиной к огню.

Он протягивает мне руку:

– Венсеремос Сото.

– Дрив, Мэтью Дрив, – я ему подаю свою руку. Он слегка выше меня, но намного шире в плечах, немного грузен в форме.

Он просто пожимает руку, но нельзя не заметить на нём признание имени, сопровождённое недолгим смятением.

– А, эм, – он ищет слова, сбившись с мысли.

 – Что же вы тут делаете в такое время?

– Гуляем, – перехватываю инициативу, поднимая уже свою бровь интереса, – а вы, Венсеремос?

– То же, то же, – он как будто находит в себе комфорт и даже визуально, подобно нахохлившейся вороне, распучивается шубой. – Вот только необычное место… Для вас.

– Да что же тут необычного? – продолжаю. – Мы, тут, с Штефтом, смотрим пустые пространства, основание фундамента, вы же понимаете.