Черные бабочки

В итоге они достают из своей сумки кристально чистый приемник с выдвижной антенной.

– Музыка?

Для Соланж это волшебное слово. Она говорит «почему бы и нет», и вдруг атмосфера становится более расслабленной. Приемник шипит, потому что мы далеко от всего, но затем ловит радио, не очень хорошо, но слова все же узнаваемы. Все говорите yeah yeah. Yeah yeah. Я не очень люблю эту песню, но знаю, что Соланж она нравится, и видно, что и этим двум парням тоже, потому что они начинают кивать в такт. Все говорите yeah yeah, и они повторяют: yeah yeah.

Они смеются, хрустят пальцами, покачиваются из стороны в сторону, и высокий прибавляет громкость. Прощайте, чайки. Мне не очень нравится, как он смотрит на Соланж через свои черные очки, а может быть, это просто мои домыслы.

– Ты можешь танцевать, если хочешь, – говорит он ей, смеясь.

Она покачивает головой в знак отказа, и он начинает петь, указывая на нее пальцем: отпуск закончился, это конец лета.

Бутылку уже хорошенько опустошили, и я делаю глоток, затем второй, третий, пока есть возможность, потом тяну руку за их колбасой, чтобы немного компенсировать.

Я не знаю, может быть, из-за моря, но она кажется слишком соленой. Поэтому я делаю еще глоток. Красное вино на солнце начинает действовать.

– Последний в воду – проиграл!

Я не знаю, кто это сказал, но все начинают бежать к воде, кроме меня, потому что мне все равно. Раз так, я беру одну из их масок, потому что меня давно тянет попробовать и я хочу увидеть рыб. Но как только я оказываюсь в воде, вижу только, как высокий парень брызгает воду на Соланж и смеется.

Мне становится немного грустно. Конечно, ему легко. Ему уже двадцать, он совсем не мальчик. Красивая рожа. И авиаторские очки. Впервые у меня появляется ощущение, что она больше не смотрит на меня.

Ну и нечего об этом думать.

Ей можно делать все, что хочет.

Под водой ничего не видно. Песок, водоросли и ноги того идиота. Так еще и все затуманено из-за запотевших очков. Вода попадает в маску, начинает щипать в носу, кажется, что лицо куда-то втягивают.

Трубка в зубах имеет вкус обгоревшего пластика. Вроде бы я вижу проплывающую рыбу, а может, это водоросль. Младший парень смеется надо мной, потому что я стою на коленях, где не очень глубоко, а он хорошо плавает брассом, как актер из «Тарзана».

– Хочешь, чтобы я тебя научил?

– Нет, спасибо.

Я ищу глазами Соланж, но она уже вышла из воды с другим парнем, который сейчас трет ее полотенцем со своей парижской улыбкой.