Когда палач придет домой

Но наша контора действовала настолько тайно, что никто, кроме сотрудников класса 0 и А, располагавших полным доступом к секретной информации, не должен был даже подозревать о ее существовании. Попавший в руки правоохранительных органов исполнитель был бы освобожден, если он ценный работник, или устранен, что случалось гораздо чаще, задолго до того, как оказался бы на первом допросе.

К тому же организация с обширными и разветвленными связями имела возможность планировать свои мероприятия таким образом, что из нескольких десятков, а, может, и сотен тысяч проведенных за 20 лет операций было провалено всего лишь четыре.

Мы были намертво отрезаны от всего остального мира невидимой стеной. Ни одно слово не должно было и не могло просочиться за ее пределы. Но внутри, в своем узком кругу, нам дозволялось спокойно обсуждать любые вопросы. Только поэтому я, едва вернувшись после ликвидации очередного объекта, мог спокойно сидеть и разговаривать со своим «заказчиком».

– Да, у них там, в американском бюро, хорошие сотрудники, особенно та девчонка, – сказал я, вспоминая оставшееся в недалеком прошлом задание.

– Какая девчонка? – Глаза сэра Найджела вонзились в меня не хуже стальной рапиры. Благодушие шефа как рукой сняло. Не меньше, чем глаза, от простых смертных его отличают эта постоянная тигриная готовность к прыжку и поистине дьявольская подозрительность. Впрочем, не имей он этих качеств, он никогда не стал бы главой нашей службы.

– Ну, эта, из их подмоги, она стояла там, на остановке, еще скорую для Слейда вызывала, – растерянно выдавил я, с трудом выдержав замораживающий взгляд босса.

– Американцы никакой девчонки нам не присылали, – твердо произнес мой собеседник, продолжая уничтожать меня глазами. – От бюро США в операции участвовали двое парней, которые тебя и прикрывали вместе с нашими оперативниками. Но никакой девчонки не было. И в протоколе полиции она не упоминается, следовательно, ее не допрашивали.

– Ты еще скажи, что рехнулся из-за несоблюдения правил информирования, – проворчал я.

Взгляд моего руководителя помрачнел. Сошедшие с ума от своего нелегкого бытия исполнители сильно затрудняли жизнь коллегам. Нередко они превращались просто в маньяков, уничтожавших всех подряд. В России один такой идиот начал охоту на своих сослуживцев и вырезал половину московского бюро прежде, чем его смогли ликвидировать с помощью сотрудников соседних отделений нашей организации.