Когда палач придет домой

Может просто потому, что никогда их у меня не было так много? Или потому, что я знал, кто и зачем может мне позвонить в один прекрасный момент?

– Роджерс слушает! – громко сказал я, думая, что это Мартин, вспомнивший о чем-то несказанном во время предыдущего разговора, откопавший еще что-нибудь инспектор Джеймс или Светлана, намеревающаяся предупредить меня о том, что вечеринка откладывается. Но я ошибся.

– Добрый день, Бен, – произнес страшно знакомый мне голос, и мое сердце сжалось.

«Они все знают! – подумал я. – Наверняка он звонит уведомить меня, что специальная комиссия ВОЗ уже подписала документы о моем досрочном увольнении, вынеся мне смертный приговор, – я судорожно сглотнул. – Хотя нет, для созыва внеочередного заседания и принятия решения у них было слишком мало времени… А если они подготовились заранее, заблаговременно санкционировав высшую меру и оформив все бумаги, потому что предвидели мои провалы?.. В любом случае надо спокойно ответить, иначе он заподозрит, что я чего-то боюсь.

Может быть, есть еще шанс выкрутиться».

– Добрый день, – как можно спокойнее поздоровался я.

– Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? – спросил мой шеф.

– Отлично, – бодро уверил я его и мысленно задался вопросом:

«Черт, что же ему все-таки надо? Ведь он позвонил мне вовсе не ради того, чтобы осведомиться о моем самочувствии».

– Бен, у нас тут чрезвычайная ситуация.

«Так, значит, он все знает», – мои мысли напоминали конькобежца, из-под которого внезапно выдернули лед.

Мне внезапно стало все равно, что со мной будет. Мир, который я видел сквозь кухонное окно, изогнулся и начал разваливаться, словно песочный замок на пляже под ударом волны.

– Ситуация крайне сложная…

«Еще бы, лучший палач отделения разве что своих не начал мочить. Куда уж сложнее, – подумал я, чувствуя, как все поплыло перед моими глазами. – Все кончено… Все кончено… Всему конец…».

– …к моему глубокому сожалению…

«Не ври, тварь, ты никогда и ни о ком не сожалел! Как и я. Потому что мы палачи, и наша задача состоит отнюдь не в исполнении обязанностей плакальщицы».

Мои ноги подкосились. Я ухватился за край кухонного стола и сжал его мокрыми от пота руками с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Потом медленно повернулся в сторону входной двери, ожидая, что ее вот-вот сорвет с петель мощным ударом.