Князь Рысев 2

Словно клинком, я рубанул осколком наотмашь – тот сразу же переломился, ледяными брызгами ударив мне в лицо. Замороженная Никса треснула, словно стекло, разламываясь на части. Желая ей помочь завершить свой жизненный путь, поддал ногой, опрокидывая наземь глыбу – та булыжниками рассыпалась при встрече с мостовой.

Усталый, довольный собой, я чуял, как злыми бесами из меня уходят остатки чужих сил. Умения Дельвига, на пару мгновений наделившие меня даром магии, забирали ее назад с утроенной ценой. Я не без устали и тяжело дыша наблюдал, как полоска маны угрюмо расплачивается по моим счетам.

Вставал на ноги Женька, держась за поясницу – видать, я приложил его сильнее, чем рассчитывал; но не похоже, чтобы парень был на меня в обиде. Утирал пот со лба взмокший до невозможного Дельвиг – будто сам тут прыгал и скакал.

Мир на миг показался мне до умиротворенного спокойным. В воздухе повисло ощущение, что все закончилось, а мирная жизнь, хрустнувшая здесь и сейчас, восстановится – не через час, так через день.

А еще я знал, что эти ощущения обманчивей, чем неверные жены.

– Сзади! – успел выкрикнуть Женя, а я видел, как широко раскрылись его глаза от неизбывного ужаса.

Никса, еще недавно бывшая кучей ледяных обломков, восстала из своей хладной могилы. Не столь текучая, как прежде, но столь же горячая, пышущая паром, она возносилась, становясь все выше и выше с каждым мгновением. Ледяные булыжники впаивались в ее новое тело.

Никса, водяной демон, вторая фаза.

Агрессивна.

Я отмахнулся от возникших перед глазами сообщений. Облизнул разом высохшие губы и что есть сил заорал:

– Биска!

Я не знал, где сейчас дьяволица, но неистово верил, что она бросит все свои дела и примчится сюда. Если уж кто и должен знать, как бить водяную нечисть, так это она.

Дьяволица же решила, что мой отчаянный крик не стоит ее знойного внимания. Бесята, сидящие в клетках уличных фонарей, переговаривались друг с дружкой: чуяли во мне своего, не желали бросать на произвол судьбы.

Один из них, вырвавшийся из своего узилища, выкатился кубарем, чудом удержался за стальную опору дверцы, чуть не рухнув вниз. Смешно и потешно дернувшись, он оседлал телефонный провод – не иначе как собирался звонить в самый ад.

Я был ему бесконечно благодарен, но понимал: что бы он там ни замышлял – не успеет.

Встав в угрожающую стойку, оскалившись, будто готовый мутузить кипяченую деву одними лишь кулаками, я снова воззвал к совести моей подопечной.