Их повели налево

– Мы зайдем к тебе на следующей неделе.

Когда они уходят и я запираю за ними дверь, я прислоняюсь к ней спиной и бессильно соскальзываю на пол. Мое колотящееся сердце ноет. Оно болит, даже когда не бьется. Но нет, это не так, потому что мое сердце не перестало биться, оно продолжает, хотя сердца почти всех тех, кого я знала, перестали биться, и именно поэтому мое сердце и болит.

A – это Абек.

Z – это Зофья.

Когда двадцать минут спустя дверь пытается открыть Дима, я все еще сижу, прислонившись к ней.

– Зофья? – В его голосе звучит паника.

– Минутку, – выдавливаю из себя я и, потерев глаза кулаками, с трудом встаю на ноги. И открываю дверь. – Приходили какие-то мужчины. Когда они ушли, я закрыла за ними дверь, чтобы обезопасить себя.

– Какие мужчины? – Он оглядывается на лестничную площадку, и его голос становится напряженнее, ниже: – Они вернутся?

– Не знаю.

Дима проходит в квартиру мимо меня и, положив скатку на пол, обходит комнаты, проверяя, заперты ли окна.

– Если они и вернутся, то не сегодня, – говорю я. – Они увидели твою пилотку, и она напугала их.

Он заканчивает осматривать окна. Дима все еще обеспокоен, но по его глазам я вижу, что он доволен моими словами о том, что его пилотка защитила меня.

– Вот. – Он показывает на армейскую скатку.

– Спасибо.

– Ты уверена, что не пойдешь со мной? – Он направляется ко мне.

– Нет, мне нужно остаться. Я не хочу, чтобы кто-то думал, что в этой квартире никто не живет.

– Можно я переночую здесь? – Он уже пересек всю комнату и подошел ко мне совсем близко.

– Не знаю.

– Мои родители тоже были разных национальностей, – робко говорит Дима. – Папа был военным. Но теперь я уже говорю по-польски лучше, чем мой отец. Думаю, теперь они очень счастливы.

– Наверняка, – тихо соглашаюсь я.

Сейчас он впервые так открыто говорит о своих чувствах, и теперь я уже не могу делать вид, будто его польский недостаточно ясен и будто я думаю, что его доброта порождена только дружбой.

У меня нет работы. Деньги, которые мне выдали в госпитале, рано или поздно закончатся. Находиться здесь одной опасно. Дима ко мне неравнодушен. Он хочет оберегать меня. Мне просто нужно ответить ему тем же. И принять эту жизнь.

Возможно, неравнодушие Димы по большей части объясняется тем, что он спас мне жизнь. А я использую его.