Их повели налево

Но мне не приходится ее спрашивать – почти сразу же после того, как я вхожу в современное здание с линолеумными полами, ко мне подходит невысокая женщина в очках в металлической оправе. Она одета в клетчатое отрезное платье спортивного и, похоже, не немецкого покроя. Рукопожатие у нее деловитое.

– Englisch? – спрашивает она. – Deutch?[6 - Английский? Немецкий? (нем.)]

– Ja, – отвечаю я и объясняю, что я из Польши, но говорю по-немецки. – Меня зовут Зофья Ледерман. Вы фрау Йост?

Она кивает.

– Да, это я.

Какое счастье, что вы знаете немецкий. – Сама она говорит по-немецки с акцентом, то ли американским, то ли канадским. – На днях, чтобы объясниться с женщиной из Венгрии, мне пришлось прибегнуть к помощи человека, который говорил по-венгерски и по-французски.

Я ожидаю, когда она спросит, что я тут делаю, или предложит сесть, но вместо этого фрау Йост снимает с крюка шляпку, надевает ее и ведет меня к двери, через которую я только что вошла.

– Я сказала им, что ни у кого нет времени вычистить такое количество жилья, – говорит она.

 – Но мы сделали все, что могли – койка там, койка тут, но численность людей уже удвоилась, и нам отчаянно не хватает одеял. Вы же знали об этом, не так ли? С таким количеством перемещенных лиц еды у нас сейчас, наверное, на неделю. Огороды тоже играют свою роль.

– Фрау Йост…

– Думаю, в конечном итоге ваши официальные продуктовые карточки передадут нам, но, поскольку, в этой стране пока абсолютно ничего не работает…

– Фрау Йост, извините, но…

Наконец, заметив, что я не вышла вместе с ней, она замолкает и опять заходит внутрь.

– Фельдафинг?

– Что?

– Вы не из Фельдафинга?

Я качаю головой.

– Нет, мне сказали, чтобы я зашла и спросила вас.

Она закрывает глаза и щиплет себя за переносицу.

– Извините. Мы получили телеграмму, в которой говорилось, что лагерь в Фельдафинге переполнен и что к концу недели часть перемещенных лиц оттуда прибудет сюда. К настоящему времени к нам уже должен был приехать тамошний представитель, чтобы заняться размещением.

Обычно я такими вещами не занимаюсь, но с ним могла встретиться только я.

Она протягивает руку к ручке двери, и я понимаю, что, если бы у нее имелись часы, она бы сейчас смотрела на них. – Но как бы то ни было, вы не из Фельдафинга. Кого же вы представляете?

– Никого. Я ищу моего брата.

– А вы знаете, в каком из домиков он живет?

– Моя семья жила в Польше.