Князь Рысев 3

Мундир, чистоту которого предписывалось хранить не хуже чести, был изгваздан так, что даже та хозяйка прачечной, куда уже сдавал его Кондратьич, вряд ли сумеет справиться.

Чем там знамениты у нас канализации? На ум почему-то одна за другой приходили неуместные новости из желтых газетенок про крокодилов, людей-кротов и даже инопланетян.

Я усмехнулся. А ведь и правда: в мире, где для того чтобы завести машину, нужен черт, в канализации может быть что угодно.

Перед лицом мелькнула размашистая огромная тень, и лишь реакция спасла от печальной участи.

Тело натянуло на себя дьявольскую эгиду, спасая меня от спешивших размолоть мои руки крысиных резцов.

Старый Хвост вынырнул передо мной во всей своей жуткой красе. Разинулась огромная, почти кроколиподобная пасть, из чрева ударило гнилым, практически сногсшибающим духом.

Зубы несчастного как будто в первый раз в жизни коснулись того, чего они не в силах прокусить. Костяной монолит, моловший сталь, хрустнул, пошел трещинами – не сразу осознавший случившиеся, крысолюд рывком подался назад, заюлил по земле хвостом.

Боль посетила его запоздалой гостьей. Подскочив, словно ужаленный, он плюнул в мою сторону, прежде чем нырнуть в грязевой нечистотный поток.

Плевок врезался в стену рядом со мной. Камень, повидавший на своем веку некоторое дерьмо, оплавился, потек, словно жидкий пластилин. Уж не знаю, что там за дрянь жрал наш малоуважаемый мерзавчик, но в убойности ей отказать было сложно.

Крысиная туша скрылась под водой, оставив после себя лишь расходящиеся круги на мутной воде.

Тут в пору было подивиться – там, где мне было разве что по колено, умудрилась целиком спрятаться такая туша.

Я сплюнул, утер рот рукавом, посмотрел наверх – без крыльев тут точно назад не забраться. Да и если заберусь – люк, сквозь который я рухнул сюда, уже успели затворить.

А значит, следовало попросту идти дальше. Выбирался же откуда-то этот Старый Хвост после того, как разделается с несчастными?

Ну да, ну да, смеялся сарказм.

Бандиты, что желают от кого-то избавиться, всегда же славились именно тем, что оставляли лазейки, сквозь которые можно было бы вынырнуть наружу. Отчаяние, жадно потирая ручонки и обещая взяться за мою душу чуть позднее, не уставало твердить, что куда бы я ни сунулся в этом лабиринте – это тупик.

Здравый смысл боролся с ними изо всех сил и не щадя живота своего. Мальчишка, живущий внутри каждого мужчины, не желал так запросто сдаваться.