Князь Рысев 3

 – Ты хочешь оставить ее себе? Тогда ладно. Пускай.

– Это письмо спасло меня только что. Причем уже дважды.

– О, – ангел вскинула бровь, – гляжу, ей ты благодарен даже больше, чем мне. Может, мне тогда оставить тебя с ней и уйти?

Я решил, что следует сменить тему разговора. Пусть Славя и ангел, пусть немного странная в своей холодности, но она все же девчонка. Что-то мне подсказывало, что привычные приемы на нее действуют точно так же, как на остальных.

Мягко коснулся ее ладони, словно требуя, чтобы она успокоилась.

Отдернет руку – значит обиделась. Не отдернет – тоже дуется, но не столь сильно.

Она не отдернула, а я продолжил свое наступление.

– Будь снисходительней, я же всего лишь человек.

Она решила выдохнуть вместо ответа. Очень многозначительно.

– Ты нашла того треклятого льва?

Это уже сумело ее заинтересовать куда больше. Она кивнула, готовая выложить мне все, что ей удалось разузнать. Я же горел от нетерпения и рвался в бой. Тело все еще стонало от недавней схватки со Старым Хвостом, а мне как будто бы этого было мало.

Ангел оказалась куда рассудительней, чем я.

Ее палец осторожно коснулся моих губ, заставив иссякнуть тот поток слов, что норовил излиться на ее плечи.

– Сначала ты отдохнешь, – сказала она. Если у меня было ясночтение, то на ее стороне особые святые колдунства. Может быть, она читала информацию обо мне не в столь подробных обстоятельствах, что и я, но все же смогла заметить изможденность и усталость.

– Они же уйдут, – возразил я, но она лишь покачала головой.

– Они никуда не делись за добрую неделю. Ты правда думаешь, что они так сильно поджали хвост, что не подождут хотя бы до вечера?

Я закусил губу. А ведь она права – ночью-то я и к своим демоническим силам могу воззвать, и пользы будет куда больше.

Ее носик быстро учуял идущий от меня аромат – ну да, что и говорить, побывав в старых канализационных каналах, я вряд ли пах фиалками.

– В душ, – скомандовала она и отвела меня в крохотную ванную. Та оказалась в этой же келье, за небольшой дверцей.

А ангел-то, несмотря на всю присущую ей скромность, знала, как расположиться с удобствами.

Тугие струи горячей воды смывали с меня грязь чужой смерти вместе с кровью. Словно желая быть абсолютной противоположностью иных девчонок, Славя собиралась быть другой даже в мелочах. Там, где Алиска с Майкой держали бы с десяток моющих средств – для волос, для лобковых волос, для волос на волосах, – Славя оставляла себе выбор аскета.