Убийца из прошлого

Этот разговор повторялся уже много раз. Том Андреассен закряхтел – верный знак, что затронули его больное место.

– Ты знаешь, когда молодые ребята приезжают сюда, на Шпицберген, они оказываются перед выбором. Никто им прямо ничего не говорит, просто так оно есть. Можно вернуться на юг. Спустя год многие так и поступают. Получили что хотели – полярную ночь, полярное сияние, снег и холод. Сделали тысячи фоток, добыли себе песцовую шкурку или две, покатались на собачьей упряжке, полазили по ледникам. Можно уезжать.

Хочешь так же? Поработал на губернатора, пережил зиму и теперь думаешь, что всё уже видел?

– Нет.

– Нет, похоже, что нет. Многие из нас не понимают, почему они здесь. Взять, к примеру, нас с женой. Она ведь здесь родилась и в другом месте никогда не жила. А сам я в Лонгиере вот уже восемь лет. Четверо детей у нас. И мы сидим здесь. Шпицбергенская бацилла, как некоторые говорят. Как будто это что-то вроде болезни. А я вот теперь не знаю. Детям нравится в школе, у них там друзья.

Да и у нас тоже. А всё-таки подумываем переехать на юг, когда старшему исполнится четырнадцать. Нелегко, конечно. Ведь, как ни крути, тут наш дом. Иногда кажется – тесно, бедно, а всё равно дом.

Кнут не ответил.

– А ещё есть те, кто выбирает холостяцкую жизнь. – Том Андреассен вздохнул и потёр глаза. – Или не может найти себе спутника жизни. И так тоже бывает. Ты, может, скажешь, что в Лонгиер приезжает порой народ, который спасается от чего-то на Большой земле. Кто ищет одиночества, тот бежит сюда, в пустыню.

Здесь они находят себе место под солнцем, здесь их принимают.

– И я, по-твоему, из таких? – Кнут повернулся и с улыбкой посмотрел на шефа.

– Нет-нет-нет. Этого я не говорю. – Андреассен смутился. – Но ты должен выбрать. Либо ты семейный, либо холостяк. Два разных образа жизни. И совместить их нельзя.

Пора было менять тему.

– А Хьелль с тобой ветеранов не обсуждал? Я помогал встречать их в аэропорту, и дошла до меня довольно странная история.

Этот парень, Сигернес, которого прислал Полярный музей, говорит, что один из участников может оказаться убийцей.

– Ну и? – Том уже поднялся и шёл к двери. – Ничего странного не вижу. Они тут, на Шпицбергене, несколько лет воевали. Мало ли кого убили.

– Нет, убийство произошло на Большой земле. Гражданское преступление, но во время войны. Он говорит, один из них никакой не шахтёр, а убийца, который скрылся от правосудия, выдав себя за другого человека.