Князь Рысев 4

И без того плохие отношения окончательно порушила пропажа Кошкиного Кольца – тут и гадать не стоило

– Меня тогда сечь велели, ну да биси с ними.

– Отец?

Старик махнул рукой.

– Куда там! Батюшке вашему, барин, куда как чем заняться было, нежели велеть старика плётками излупить. Был бы он тут в тот момент, так может, и вступился бы. А то барская воля была чужая, ну да я уж зла не держу – пустое это. Былое.

Я закусил губу, а после прищурился. Погодите-ка, разлад Рысева-старшего с Императором, выходит, ещё кучу лет назад случился.

Да и когда бывший обладатель этого тела по доброте душевной к Егоровне попёрся – ему явно еще далеко до моих лет было. А кольцо-то спионерили не так уж, чтобы и очень давно…

– Кондратьич, а разлад-то из-за чего произошёл? Я ещё, вот помню, нас охраняли Уральцы. Наёмники..

– А вот тут интересна побаечка-то, барин. Разлад из-за работы батюшки вашего.

– Так он в командировках был же. Разве не Царь всея Руси его в каждую дырку пихал?

– Вот-те крест, барин, как верно ты подметил.

Царь-батюшка отца вашего куда только деть не желал, лишь бы он в Петербурге поменьше появлялся. Дхипуло-мат, да-с, служба обязывает. Всякие он кунштюки делал, словом мог обжечь – не всяк сатрап плетью управится.

Значит, Рысевы едва ли не с самого моего рождения были персоной нон-грата в этих краях. Что ж, тогда становится интересно, с чего бы вдруг после моего героического сражения с духом театра, я вдруг стал сиять для правителя новой звездой.

Подсказывало мне нутро, что хотят сыграть на мне, как на дудке, даром что не кожаной.

– А про работу. Что делал-то он, не скажешь?

Старик пожал плечами, покачал головой. Оно и естественно – откель простому служке, пусть и мастеру, знать, где и чем промышлял барин?

– А крепостные-то у нас были?

– А то как же, барин! А я-то, по твоему, откель в доме твоём взялся? Нешта, думашь, с Луны свалился? Да вот токмо после законов-то новых – вам ж в сколах-то ваших должны были рассказать – как будто свободу дали.

Мол, не барину мы нынче служим, а сами на себя. Да токмо какие в дупу свободы, когда дома – жрать неча, земля вся барская? Тут только кому в землепашцы, кому в солдаты идтить, а повезёт: так лично в офицерское воинство на довольство угодишь. Так то.

– А что же, – я склонил голову набок, – выходит, только на батюшкино жалование мы особняк-то и содержали? Наёмников за хлеб с солью приручили?

– Куда уж там, барин, – Кондратьич снова махнул рукой.