Князь Рысев 4

По крайней мере, мне так показалось – этот момент мы с ней как-то не продумали, но я боялся, что Майя сможет запросто распознать ее по голосу.

Менделеева вытащила из своей сумки с пяток блестящих, стеклянных шариков – внутри вихрем гулял крохотный смерч. Он-то и должен был стать для нас дымовой завесой.

– Майя, мне нужно, чтобы ты была на страже, понятно?

– Нет. Что значит «на страже»?

Я выдохнул, на миг закатил глаза, но созревший в голове план и в самом деле был уж излишне схематичен.

Взял палочку из ее рук.

Воображение откупоривало очередной бидон красок, некстати вспомнилось то акварельное месиво в театре.

Задумка воплощалась яркими образами – мы с Кондратьичем под прикрытием дыма выскакиваем и палим из всего, из чего только можем. Винтовка Кондратьича стреляет в здоровенного, явно главного гмура, мой Подбирин подъедает поганцев поменьше. Словно Бэтмен, желая скрыться от чужих глаз, не забывая отстреливаться, мы спешно отступаем – вряд ли стоит думать, что наша выходка заставит их бежать, а не броситься в атаку.

Тут-то и должна выскочить Алиска. Ее клинок вмиг слижет жалкие остатки жизни с тех, кто окажется ближе. Катя вытащила со спины некое подобие раскладного шеста – я сначала и не принял его за оружие. Шест оказался плевательной трубкой. Лента шприцов пряталась под одной из верхних юбок, обещая наполнить тела несчастных ядом. Чем она, конечно, и должна была заниматься.

Ну а стоящая на страже Майя будет щупать плечи и спины поганцев подобием тех огненных ос, что она уже являла, когда мы гнались за святочертым.

План был идеален и надежен, что швейцарские часы, но другого у меня не было, а остальные решили продемонстрировать свою безыдейность.

Чисто писано в бумаге, да забыли про овраги…

План решил, что он говно, он брезгует и, честно говоря, отказывается во всем этом участвовать. А потому он пошел домой, а мы – на хрен.

Наперекосяк пошло все, что только могло пойти. Стеклянные шарики бахнули, как им и было положено.

Вырвавшийся на свободу вихрь тотчас же обратился в густой дым – мы нырнули в него с Кондратьичем. Трижды проверенное ружье решило в этот раз выдать осечку. Ухмыльнувшийся нашим первым неудачам гмур был размером едва ли не с человека. Голову его украшала задернутая на лоб деревянная маска, в руках он сжимал светящийся огнем посох.

Он взмахнул им, словно волшебной палочкой – дух ветра тотчас же приволок нам свое дитя, кусачим сквозняком схватил за нос и щеки.