Князь Рысев 4

Словно рождённый не в деревне, а сразу в душном бухгалтерском офисе, он взялся вести грамоту о расходах, и чуть не помер от счастья, вызнав, что сам Император, после моего героизма, оттаял и готов помочь в восстановлении особняка. В конце-то концов, благородных я кровей, аль нет?

Перво-наперво, он высказался, что раз уж теперича я не абы кто, а гордый ученик офицерского корпуса, то и жить мне лучше всего поближе к Петербургу. Да и безопасней – желающих пустить красного петуха будет поменьше.

Я смотрел на него – и видёл в нём наивного ребёнка.

Если там, в больнице, он упрекал меня в излишне розовом взгляде на мир, то сейчас то же самое можно было сказать и про него.

– Кондратьич, – я отхлебнул чай, успокаивающе выставил перед собой ладонь. – Это, конечно, всё очень замечательно, но мне хотелось бы знать сейчас о другом.

Он весь обратился в натянутую струну. Словно ученик, не выучивший урока под взглядом строгого, готового вызвать именно его к доске, учителя.

– Расскажи мне про моего отца.

– А чавой про него рассказывать, барин? Хороший был мужик, царствие ему небесное. Платил мне изрядно, да исправно – никогда при нём его дворовые-то нуждёнки не ведали. Да и…

– Ибрагим, – я остановил льющийся из него поток. – Ты же знаешь, про что конкретно я спрашиваю.

Старик выдохнул, опустил взгляд, разом обратился в потерянного. Махнул рукой, будто говоря – а, да пропадай оно всё пропадом.

– Знаю, барин, как не знать. Думалось-то мне, вот уедем в Питер, помощи попросим, в корпус, стало быть, офицерский пристроим – тут-то старому житью и ага.

Конец, стало быть. А прошлое-то батюшкино за вами что телега следом скрипит.

Чую, это я вовремя начал спрашивать. Надо было брать быка за рога. Пока Кондратьич в таком настроении, он мог что угодно рассказать.

Чем больше этого "что угодно" я из него вытащу, тем лучше.

– Какой он человек был? Мне после того удара… немного память отшибло. Вроде помню, а всё как в тумане. Чем занимался? Кольцо-то Кошкино нам ведь не даром доверили.

Учитывая то, что за один великий артефакт готовы были разменять едва ли не полгорода благородных…

Интересно, а как с благородными обстоят дела в Москве? Может, тут по всей стране этих родов, как грязи – чего беспокоиться о сотне другой?

Здравый смысл возразил, сказав, дабы я вспомнил мудрость свое былой юности. Где ты ни крутись, как ни вертись, а столько барыша, сколько в столице хрен где сделаешь.